Клетка - Лиза Бетт
– Прости, что не уберег тебя…
Её безмолвные рыдания разрывают сердце на части. Она плачет тихо, как мышка, но каждый ее всхлип отдается болью где‑то под ребрами.
Она бросила вызов самому Карлосу Моретти. Отец никогда не прощает тех, кто на это решился. Он найдет, как отомстить. И я ничего не смогу с этим поделать. Все зашло слишком далеко.
Провожу рукой по каштановым волосам. На долю Кейт выпало слишком много испытаний. Ей надо отдохнуть.
Прислушиваюсь к ее дыханию. Оно выровнялось. Кейт затихла. Уснула. Аккуратно глажу ее лицо, стирая следы от слез.
Моя маленькая храбрая девочка.
В груди щемит. Теснее прижимаю к себе хрупкую фигурку. Сейчас нам следует поспать. А завтра я решу, как вытащить ее из этого ада.
Глава 30. Кейт
Наши дни
Просыпаюсь. Во сне я видела родителей. С ними было так спокойно и безопасно. Мама обнимала меня и говорила, что как только вернется из поездки, поведет нас с сестрой в аквапарк. Это была последняя наша встреча. День перед аварией. В висках пульсирует. Открываю глаза, не понимаю, где я. Перед глазами двоится. Стряхиваю сонливость, приподнимаюсь и понимаю, что я спала на коленях Майкла. Он спит полусидя, прислонившись к спинке кровати. Его голова откинута чуть на бок. Он крепко сжимает меня в объятиях.
Вчерашняя ночь вспоминается как в тумане. Обрывки каких‑то фраз, опасность, боль, а потом он. Его надежные руки обнимают. Защищают от опасности. Защищают от зверей за пределами этой комнаты.
Майкл, Джек, мерно дышит. Его грудь равномерно вздымается и опускается. Тянусь рукой и касаюсь колючей щетины. Она такая густая и черная, как у пирата. Кончики пальцев жжет от желания коснуться его снова, но я отдергиваю руку. Скольжу взглядом ниже. Изображение розы. Та самая надпись под ней. В глазах начинает щипать. Накрываю ладонью татуировку и прикрываю веки, мечтая забыть все, что было до вчерашнего дня. До того, как я увидела его с Франческой…
Пульс под ладонью участился.
Я распахиваю глаза и натыкаюсь на сонный взор Майкла, Джека.
Долю секунды он смотрит на меня непонимающе, а потом хмурится.
– Я хочу, чтобы ты сидела в комнате и не высовывалась. Камилла будет приносить тебе еду. Никому, кроме неё не открывай, – произносит холодно, и я отдергиваю руку, стыдясь этого глупого проявления чувств.
– Если Карлос решит достать меня, никакие замки его не удержат.
– Он тебя не достанет. – Чеканит, ссаживает меня со своих колен. Поднимается с кровати. Его загорелый торс выглядит устрашающе, но вопреки ожиданию я не чувствую страха внутри.
– Меня не будет до вечера. Не наделай глупостей… – читает мне нотации как маленькому ребенку. Я злюсь, смотрю на него волком. Майкл, Джек, кладет на тумбочку пистолет. – Умеешь обращаться с оружием?
Я растерянно киваю. Он выжидательно смотрит на меня.
– Я посещала курсы самообороны, там нас учили, как эта штука стреляет.
– Отлично. Держи его при себе.
Сажусь на постели, плотнее укутываясь в халат.
– Почему ты помогаешь мне?
Майкл, Джек предал всех друзей, вернувшись к отцу. Но откуда такая забота о сестре бывшей коллеги? В прошлом мы не дружили. Когда я знала его, как Джека, и после, с Майклом нас никогда не связывала дружба, а, тем более, взаимоуважение. Скорее наоборот. И это сбивает с толку. Если бы дело было в простом сексе, он не стал бы заморачиваться.
Майкл задумчиво смотрит на меня, и так ничего и не ответив, выходит из комнаты.
Весь день я напряженно прислушиваюсь к шагам в коридоре. В страхе замираю, когда кто‑то проходит мимо. Сжимаю пистолет под подушкой, стараясь быть на чеку, если Карлос придет за мной. Готовлюсь к худшему. И это выматывает.
Ко мне дважды приходила Камилла с подносом. Скорее всего по поручению Майкла. Она поцокала при виде моего лица в синяках. И принесла какую‑то вонючую мазь, сетуя по‑итальянски.
– Обработай синяки, так быстрее заживет.
Я не ответила. Просто дождалась, когда она выйдет и закрылась на засов.
Порылась в гардеробе Майкла, нашла там джинсы и мужскую футболку. Оделась, хоть одежда и была велика. Видимо, эти вещи принадлежали Майклу, Джеку, когда он был подростком. Они не такие огромные, как те, что он носит сейчас, но все равно изрядно свободные. Отлично подойдут, чтобы хоть чуть‑чуть почувствовать себя не такой уязвимой.
Сажусь у окна, пистолет держу при себе. Майкл так и не появился, хотя уже вечер. На зеленый сад, в котором я полола цветочные клумбы, опустился вечер. Теперь можно было различить лишь очертания предметов. Они как черные тени выделялись в темноте наступающей ночи.
Я схожу с ума от тревоги.
Надо отвлечься.
Воскрешаю в голове воспоминания о встречах с Джеком. Как я могла не замечать сходства Майкла с парнем из прошлого? Да, я не часто видела Джека, но, мне казалось, я запомнила каждую черточку на его красивом лице. Он сделал пластику, но глаза остались прежними.
Вздыхаю. Я совсем не разбираюсь в людях. Майкл, он же Джек, оказался предателем…Неужели, прожив на свете двадцать один год, я так и не научилась этому? Сворачиваюсь клубочком на кушетке у окна и засыпаю.
Тонкий едва различимый звук выдергивает меня из сна. Открываю глаза, суетливо сажусь на кушетке. Сжимаю пистолет. Сонный взгляд натыкается на темную фигуру в кресле напротив. Позвякивание кубиков льда о хрусталь повторяется.
– Наконец‑то проснулась… – голос, пробирающий до мурашек отвращения, звучит безжизненно. Из него будто вынули все эмоции, сделали его стерильным. Но неприятный скрежет все равно действует на мои нервы, заостряя все окончания. Натягивая их в струну. Вытягиваю руку с пистолетом перед собой. Дуло дрожит.
– Ты думаешь, эта штука меня остановит? – Дон Карлос интересуется равнодушно.
Снимаю оружие с предохранителя.
– Сейчас узнаем, – произношу с угрозой.
– Ты так и не поняла? – отпивает янтарь из стакана. – Меня возбуждает сопротивление! Это сладкое ожидание, когда жертва бьется в попытке спастись, а кровь в твоих жилах течет всё быстрее в предвкушении пира…
– Вы больной человек! – Не дышу. Одно неверное движение и дрожащая рука сорвется.
– Возможно… – жмет плечами…– Такой же больной, как и мой сын.
Мотаю головой, будто не верю в его слова. Меня буквально
