Клетка - Лиза Бетт

– Что происходит? – Адреналин ударяет в кровь, и я хватаю согнувшегося пополам отца за грудки и заглядываю ему в лицо. – Отвечай!

– Твоя подстилка откусила мой член… – Карлос хрипит оскорбленно, а я вдруг со всей ясностью понимаю, что скорее всего опоздал. Отталкиваю отца, тот торопливо скрывается за дверью ангара, оставляя меня наедине с охраной.

Шагаю к столбам, виднеющимся из‑за толпы вооруженных людей. В два шага преодолеваю расстояние. Охрана, как воды красного моря расступается, и все внутри каменеет.

Кейт.

Злость такая сильная и яркая затмевает разум, что я не отдаю себе отчет в своих действиях. Действую на автомате.

Выхватываю пистолет из‑за пояса и приставляю к виску стоящего рядом Даарио.

– Слушай сюда, ублюдок, – говорю максимально спокойно, хотя внутри все кипит от ярости. Снимаю с предохранителя. – Всем, кто здесь находится, может быть повезет, если вы уйдете отсюда живыми. Кто из вас тронул её?

Даарио заискивающе скулит.

– Никто, мы ждали, когда Дон Карлос сделает это первым.

Замахиваюсь и ударяю, Даарио хватается за сломанный нос, из которого фонтаном хлестанула кровь.

– Всем оставаться на местах. Иначе, я лично отрежу член каждому из вас! – повышаю голос, чтобы услышали все. Потом опускаю взгляд на лежащего у моих ног охранника.

– Развяжи её! Живо!

Даарио торопливо подчиняется, Кейт без чувств падает к моим ногам, и я призываю на помощь всю свою выдержку, чтобы прямо сейчас не устроить тут кровавую баню. Нельзя. Она может пострадать…

– Рассказывай… – втыкаю дуло пистолета в висок Даарио. Тот все еще держится за ушибленный нос, но под давлением ломается.

– Эта шл… девка выпустила всех новеньких рабынь, и те сбежали. Я поймал её, когда она пыталась уйти. Привел к Дону, тот сказал отвести ее в гараж. Он не успел трахнуть её, она сильно его разозлила и получила по засл… получила. Потом отключилась. Это все, сеньор Моретти.

Щелкаю предохранителем, убираю пистолет за пояс. Даарио ощутимо расслабляется и обмякает.

– В следующий раз, прежде чем намереваться насиловать мою женщину, хорошенько подумайте, дорог ли вам член. А ты Даарио, должен мне докладывать о каждом ее шаге впредь. Мне! – Делаю акцент на этом слове, – Не Карлосу! И еще одно. Если хоть один из вас тронет её пальцем, или заговорит с ней, я спущу с него шкуру. А теперь все вон!

Через секунду ангар пустеет. Охрана торопливо удаляется, толпясь у входа. Дверь хлопает, я остаюсь наедине с Кейт.

Расстегиваю свою рубашку, аккуратно поднимаю Кейт и заворачиваю в белую ткань ее хрупкое тело. Поднимаю ее на руки и торопливо направляюсь к выходу.

Да она почти ничего не весит. Неужели Камилла совсем её не кормит?

Двор опустел, охрана поторопилась сбежать в свои норы. Надо будет переговорить с отцом и расставить точки над i. Он не имел право трогать то, что принадлежит мне. Что бы Кейт ни натворила, она была и остается моей собственностью. И Карлосу придется с этим считаться.

Поднимаюсь в свою комнату, захлопываю дверь, бережно опускаю Кейт на высокую кровать. Она все еще в отключке, и я осматриваю ее тело на предмет повреждений. Помимо пары ожогов от ремня на теле нет следов. А вот всё ее красивое лицо изувечено. Губа разбита, бровь рассечена, на скуле красуется фиолетовый синяк.

Я ненавижу отца. В эту самую минуту я готов придушить его собственными руками. Это чувство напоминает то, что я испытывал в детстве, когда видел, каким жестоким может быть Карлос.

Иду в ванную, мочу полотенце и возвращаюсь в спальню. Присаживаюсь на край кровати, аккуратно протираю безжизненное лицо Кейт. В горле стоит ком. Хочется сглотнуть, но я не могу это сделать. Она без сознания. Они чуть не изувечили ее. Опоздай я хоть на минуту, все могло обернуться иначе. Там было тридцать человек. После них, она вряд ли выжила бы. Они едва не погубили ее…

С силой моргаю, пытаясь прогнать жжение в глазах. Откладываю полотенце, давлю на глаза основаниями ладоней. До боли. Потом яростно сметаю с тумбы торшер и какие‑то статуэтки. Все это с грохотом летит на пол. Кейт не реагирует.

Беру себя в руки. Учащенно дышу, но стараюсь взять ярость под контроль. Концентрируюсь на любимом лице.

Под глазами Кейт залегли тени, скулы заострились. Как это я не замечал раньше, как она похудела.

Такая хрупкая, но, сколько в ней силы? Я никогда не подумал бы, что сестра Лилит такая отважная. Отпустить пойманных девушек – это поступок смелого человека. Никто, на моей памяти, не решался на такое. Никто. Кроме меня самого в детстве.

Камилла испекла мой любимый торт со взбитыми сливками и черникой. Все меня поздравляли и дарили подарки. Только отец не пришел на мой день рождения. Я знал, что родитель где‑то в поместье, и отправился на его поиски.

И наткнулся на него в том же гараже. Карлос трахал там какую‑то девку, пока охрана глумилась и толпилась вокруг.

– Папа? – Я остолбенело наблюдал за происходящим.

– Уберите его отсюда! – прорычал отец. Один из охранников поднял меня за шкирку и вышвырнул за дверь.

Вечером отец подарил мне настоящего пони. Но я больше никогда не смог смотреть на Карлоса с прежней преданностью. Я все понял.

На следующий вечер я помог бежать двадцати заложницам.

Кейт пошевелилась и открыла глаза.

– Как ты? – произношу хрипло. Изучаю ее лицо, вглядываюсь в голубые глаза.

– Они…? – она не может произнести это вслух, но я все понимаю. Отрицательно мотаю головой. Кейт заметно расслабляется, в ее глазах блестят слезы. Она отворачивается к окну. Мое сердце обливается кровью.

– Хочешь помыться? – спрашиваю негромко. Кейт поворачивается и кивает.

Я помогаю ей встать с постели, она кутается в мою рубашку, доходящую ей почти до колен. Судорожно прикрывает свое изувеченное тело. Мое сердце разрывается от боли. Она столько пережила… Как ей удалось не сломаться?

Провожаю ее в ванную, открываю кран, вода стремительно заполняет нишу. Ставлю на пол бутыльки с гелями. Половина ванны, вмонтированной в пол, уже набралась.

– Тебе нужна помощь? – говорю шепотом. Кейт мотает головой.

– Я сама.

Оставляю ее одну. Но не ухожу далеко. Опускаюсь на пол около двери ванной как сторожевой пес. Кейт почти час не выходит. Потом появляется укутанная в халат. Видит меня, легкая растерянность на ее лице сменяется непроницаемостью. Я поднимаюсь, провожаю ее к кровати.

Сажусь спиной к изголовью, протягиваю руку Кейт. Она смотрит на мою кисть как на гремучую змею. Мне кажется, она