Джейн Хеллер - Ча-ча-ча

— Все в порядке? — поинтересовался детектив Корзини, когда я вернулась в его кабинет.

Я кивнула.

— Хорошо. Тогда вернемся к нашему разговору, о'кей?

— О'кей. — Я сделала глубокий вдох и спросила: — Что именно вас интересует?

— Я хочу задать вам несколько вопросов по поводу ваших взаимоотношений с мисс Молоуни, о том, как вы начали работать у нее, нравилась ли вам эта работа, где вы были в ночь убийства и все такое прочее.

— Но я уже дала ответы на все эти вопросы детективу Майклзу.

— Да, я знаю. Но вам придется еще раз ответить на них. Мне.

— Пожалуйста.

Я еще раз поведала ему эту печальную сагу — что я проработала у Мелани Молоуни горничной почти месяц, что в день убийства я пришла на работу и обнаружила остывший труп Мелани в ее кабинете, а предыдущий вечер провела с Чарльзом Кулливером Харрингтоном на его лодке в бухте Джессапа. Еще я рассказала, что мистер Харрингтон отвез меня той же ночью домой около одиннадцати часов и с тех пор я ни с кем не общалась, пока на следующее утро в дом Мелани не приехали полицейские. Детектив Корзини делал записи во время моего рассказа и, когда вопросы закончились, протянул протокол мне на подпись.

— Прочитайте, что здесь написано. Если все верно, мы примем у вас присягу.

Эти записи содержали весь мой рассказ, изложенный неудобоваримым языком протокола.

— Похоже, что все верно, — сказала я. — А что теперь?

— Я приму вашу присягу. Поднимите правую руку и повторяйте за мной: Я, Элисон Кофф…

— Я, Элисон Кофф…

— … торжественно клянусь…

— … торжественно клянусь…

— … что это заявление…

— … что это заявление…

— … правдиво по моему собственному утверждению…

— … правдиво по моему собственному утверждению. — Все, кроме той части, где я говорила об удовольствии работать на Мелани и моем горе по поводу ее кончины. О, и еще той части, где я утверждала, что ничего не брала с места преступления.

— А теперь распишитесь. Ручка нужна?

— Нет. У меня есть. — Я порылась в сумочке и достала ручку, которую Сэнди подарил мне шесть лет назад в благодарность за то, что я взяла у него интервью для «Коммьюнити Таймс». Эта ручка была от Тиффани и сделана из чистого серебра. Господи, какой прекрасной была тогда жизнь, хотя, возможно, это была просто передышка перед всем тем дерьмом, в которое я окунулась сейчас.

Я подписала протокол и вручила его детективу.

— Теперь сержант засвидетельствует вас в нотариальном порядке, и вы можете идти.

Слава Богу!

Процедура нотариального засвидетельствования заняла еще несколько минут. Когда все было закончено, я поднялась из своего кресла.

— Теперь можно идти? — спросила я.

— Не совсем. Мне бы хотелось узнать еще кое-что.

— Да?

— Да, как это было?

— Как было что?

— Работать на такую знаменитость, как Мелани Молоуни. Бывали ли у нее постоянно кинозвезды? Встречались ли вы с кем-нибудь из великих? С кем-нибудь очень важным?

— Вы имеете в виду важным в том смысле, что у этого человека был мотив убить ее?

— Нет, я имею в виду кого-нибудь важного, великого. Ну, понимаете, кто участвовал в программе Барбары Уолтерз[45]. — Детектив Корзини подмигнул мне и начал полировать ногти о брючину.

— Значит, вы ищете подозреваемых среди представителей шоу-бизнеса? — высказала я предположение. Я все еще не могла избавиться от мысли, что Джозеф Корзини был полицейским детективом, а не «звездным фанатом».

— К черту это, — рассмеялся он. — Меня интересуют пикантные новости. Что-то вроде того, о чем пишут в «Нэшенел Инквайер». Понимаете, «промывка мозгов» и все такое.

Этот человек был глуп, но мне не оставалось ничего другого, кроме как подыгрывать ему. Если я сообщу ему какую-нибудь «пикантность», может быть, он отпустит меня домой.

— Ну, один раз Мелани устроила фуршет для редакторов журналов.

— Та-ак? — У Корзини изо рта высунулся кончик языка, дыхание стало тяжелым.

— Да. Были редакторы из «Пипл» и «Интертейнмент Викли». Был также представитель «Стар».

— «Стар»? О, моя любимая газета. Они обсуждали кого-нибудь из великих на этом ленче? Ну, вы понимаете, знаменитостей?

— Я ничего такого не слышала. Больше всего разговоров было об Элистере Даунзе и о той книге, которую мисс Молоуни о нем писала. — Черт, кто меня за язык дернул? Теперь Корзини спросит о рукописи.

— Ах, да. Конечно. Я почти забыл о нем. Книги меня не слишком интересуют. Можно сказать, читатель я никакой. Я один из тех, кто любит хорошие смачные шоу по телевизору. Полчаса «Хард Копи»[46], и я счастлив, как свинья, по уши зарывшаяся в дерьмо.

— Очень мило.

— Да, действительно. Послушайте, пока я не забыл — если кто-нибудь будет расспрашивать вас об этом деле, посылайте его ко мне.

— Что вы имеете в виду?

— Прессу. Телевидение. Всех. Они скоро наводнят весь город, как только узнают об убийстве Мелани Молоуни. Лэйтон станет настоящим зоопарком.

— И когда это произойдет? — На мой вкус, события развивались слишком бурно.

— Лейтенант Грейвз, мой босс, сегодня днем утроит пресс-конференцию. После этого наш город превратится в Мекку для газетчиков. — Детектив Корзини в очередной раз разгладил галстук.

— А этот лейтенант Грейвз будет говорить обо мне? — спросила я.

— О вас что?

— Что я обнаружила тело Мелани?

— Конечно. Это отражено в моем рапорте.

— А ему обязательно упоминать мое имя?

— Ну, не совсем обязательно.

— Мне очень отрадно это слышать. А какой следующий шаг вы предпримете в вашем расследовании?

— Наши судебные эксперты хорошенько прочешут место преступления. В наше время убийства — вотчина криминалистов. Вы понимаете, все эти анализы волосков и такое прочее. Мы, может быть, и провинциальное отделение полиции, но не отстаем от времени наравне со столичными полицейскими.

— Я в этом не сомневаюсь. — Натянуто улыбнувшись, я вспомнила, как полицейские основательно потоптались на месте преступления, уничтожив, вероятно, все улики, какие только там были. Кроме того, рукопись книги об Элистере Даунзе была у меня, и я была уверена, что в ней содержалось гораздо больше ключей к разгадке убийства Мелани, чем во всех волосках Лэйтона вместе взятых. Мне не терпелось начать читать рукопись.

— Теперь можете идти, — сказал детектив Корзини.

— Больше я вам ни для чего не нужна? — поинтересовалась я, изнывая от желания попасть домой. У меня от перевозбуждения на шее и животе выступило что-то вроде сыпи, и мне не терпелось принять прохладную ванну с овсяным отваром.