Любовница - Джилл Чайлдс

Когда он вдруг возник у моего окна, я вздрогнула. Он постучал, и я опустила стекло. Наклонившись ко мне, Ридж улыбался, а в его голосе звучало восхищение, будто он только что проиграл тяжелый бой, честно и справедливо.

– Отдаю вам должное, миссис Уилсон, – проговорил он своим низким скрипучим голосом. – Как бы там ни было, вы проделали хорошую работу.

Глава 39

В последнее время у меня было много времени, чтобы подумать о Ральфе.

Как мы познакомились. Как стремительно поспешили пожениться. О нашей совместной жизни.

Я любила его до безумия. В этом заключалась вся правда. Он вернул меня к жизни, коснулся моего черно-белого мира, и тот засиял всеми цветами радуги. От его энергии, от света, исходящего от него, у меня кружилась голова. Этот свет ослеплял. И я ничего другого не желала, только бы он был так же верен мне, как я ему.

Я познакомилась с ним благодаря Мими, моей сумасшедшей начальнице. На самом деле мы вместе управляли местной публичной библиотекой. Как выяснилось, она наняла меня, чтоб привнести свежую кровь и встряхнуть персонал. В развевающейся винтажной одежде, с непослушными волосами, отдельные прядки которых были покрашены в голубой и розовый цвет, Мими непрестанно вела нас в бой против угрозы закрытия. Она доставала местные компании, чтобы те оплатили нам новые стулья, столы и стеллажи для детской секции. Мастерская по ремонту оргтехники согласилась отдать нам списанные компьютеры и обслуживать их.

Затем она объявила, что собирается запустить программу вечерних мероприятий, хотя мы и так работали допоздна. Прежде чем я узнала об этой ее идее, оказалось, что я назначена ответственной.

Я старалась изо всех сил. Организовала группу любителей чтения. Неважно, что на первое собрание пришли только три человека и лишь один из них прочитал книгу, которую мы собирались обсуждать. Я устроила показ старого фильма и нашла деньги на дешевое вино и закуски. Средний возраст собравшихся был около семидесяти, но с чего-то надо было начинать. Местная художница согласилась на неделю разместить у нас свои шедевры, а затем бесплатно прочитала лекцию о технике, в которой написаны картины. В общем, чем дальше, тем скучнее.

Однажды Мими отозвала меня от стеллажей, где я раскладывала возвраты.

– К тебе пришли с запросом на мероприятие, – сообщила она с загадочным видом. – Уверена, тебе понравится.

У стола, разглядывая потолок, стоял молодой мужчина. Здание библиотеки, построенное в викторианском стиле, сохранило некоторые причуды того времени – от искусственных деревянных панелей в кабинете наверху до балок и стропил в стиле Тюдоров на нашем этаже. Нормальные люди даже не замечали эти особенности.

Мужчина – он был высок, со свободно ниспадающими волосами и в еще более свободной одежде – казалось, витал в своих мыслях. Понятно, почему он так взволновал Мими. Бунтарь. Романтик. Вполне в ее вкусе.

Когда я подошла, он обернулся и, улыбаясь, протянул руку:

– Ральф Уилсон. – Его голос был нечто: богатый и сочный. Рука оказалась теплой, с нежными пальцами. Рука художника. – Поэзия, – добавил он.

В растерянности я смотрела на него во все глаза. Мне было двадцать шесть, но уже несколько лет не имелось постоянного бойфренда, и, честно говоря, я потихоньку привыкала к мысли, что останусь одинокой. И вдруг эта уверенность испарилась.

– Поэтические вечера. – Его улыбка стала шире, когда он посмотрел на меня красивыми темно-карими глазами. – Мими говорит, что именно у вас надо спросить разрешение. Хелен, да?

Я увела его в тихую часть библиотеки, где мы могли поговорить, не беспокоя читателей. Мими сделала вид, что страшно занята сортировкой заказов, но находилась достаточно близко, чтобы мы все время оставались в поле ее зрения. Каждый раз, поднимая взгляд, я обнаруживала, что она наблюдает за нами с приводящей в бешенство ухмылкой.

Как только он ушел, унося пачку бумаг о политике библиотеки и бланки на проведение мероприятий, она бросилась ко мне:

– Ну как?

– Было бы из-за чего так волноваться. – Я сложила папки с информацией, собираясь убрать их на место. – Хочет проводить у нас поэтические чтения, но пришел в ужас, когда я сообщила, сколько мы берем.

Она отмахнулась от моих слов:

– И что из того? Можно сделать исключение. Поэтические чтения! Вот таким мероприятиям и должна давать кров библиотека.

Я прищурилась:

– Неужели? Никаких исключений. Разве не так ты сказало тому человеку из Больницы скорой помощи святого Иоанна?

– Там другое. – Она подмигнула мне. – Ральф Уилсон. Звучит великолепно. Обручальное кольцо есть?

– Не обратила внимания, – солгала я.

– Ты безнадежна, – фыркнула она. – Он профессиональный поэт?

– Учитель литературы. В школе.

– Прекрасно! – Мими сияла. – Партнерство с образованием. Одна из наших целей. Давай-ка вот что сделай. Позвони ему. Скажи, что если он гарантирует, скажем, человек двадцать, то мы предоставим ему помещение. Безвозмездно. Скажи, в качестве эксперимента.

Я взяла папки и отправилась в наш офис.

Через несколько секунд появилась Мими.

– Я вот тут подумала, – заворковала она, если захочешь надеть на вечер поэзии что-нибудь из моих вещей, просто скажи. Ладно?

Я оглядела свои черные джинсы и темно-синий свитер, что-то вроде моей повседневной рабочей униформы, затем перевела взгляд на разноцветный наряд Мими.

– Спасибо, Мими, – поблагодарила я ее. В самом деле, спасибо. Но я как-нибудь сама.

В тот первый вечер поэзии Ральф, казалось, нервничал. Длинные пальцы все время поправляли волосы. Он облизывал пересохшие губы. Я не стала суетиться, просто старалась помочь ему, чем могла.

На подиуме появился маленький столик, а на нем – графин с водой и стаканы. Давая ему время настроиться на выступление, я развлекала тех, кто пришел пораньше, ничего не значащими разговорами на отвлеченные темы. И перед самым началом вечера сказала Ральфу, что выглядит он потрясающе.

Ральф выступал последним. Совершенно очарованная, я сидела позади всех – ничем не примечательная девушка-библиотекарь, которой уже далеко за двадцать. Он пошуршал бумагами, откашлялся, нервно сделал глоток воды и наконец начал читать стихи. В этот момент он был похож на дирижера, управляющего оркестром. В зале воцарилась тишина. Во-первых, его голос был восхитителен сам по себе. Но и стихи тоже. Они лились как песня, богатые и звучные, пробуждая чувства, почти исчезнувшие из моей довольно серенькой жизни.

Страсть. Сожаление. Желание.

Когда он закончил читать, наступила тишина. Кто-то кашлянул. Какая-то женщина заерзала на стуле. Я начала аплодировать, медленно, театрально, о чем тут же пожалела. Все взгляды устремились на меня.

Затем меня поддержал еще кто-то впереди, и еще, и еще, и на меня обрушилось невыносимое облегчение. Меня переполняло