Виктория Доненко - Новая родина

Игорь продолжал, отрешенно глядя перед собой, что-то говорить, говорить, говорить….

Саша молча слушала его. Она плохо осознавала суть происходящего, но почему-то продолжала слушать. Непрерывная речь Милованова ее даже успокаивала.

Девочка, устав от отцовского невнимания, протянула руки к Саше. И та внезапно улыбнулась и погладила ребенка по волосам. С лица ее постепенно сползала маска равнодушия, горечи и недоумения. Игорь замолк и с надеждой посмотрел на Сашу и дочку…

Послышался рев самолета. Этот звук, поначалу громкий и внятный, смешивался с другими, постепенно перекрываясь продолжительными автомобильными гудками: одним, другим, третьим…

Они продолжали разрывать воздух… Они врывались в окно кухни, в которой семья Алекс и Жени собралась в последний раз в ожидании машины для переезда в новое жилье. Алекс через распахнутое настежь окно кухни выглянула во двор.

У подъезда уже тормозил мебельный автофургон со знакомым водителем — веселым курносым парнем. Тот, беспрерывно сигналя, высунулся из открытого окна кабины и крикнул, завидев в окне Алекс:

— Ну, чего, семья? Не опоздал? Едем в новую жизнь?

Алекс из окна улыбнулась в ответ.

— Плавно переезжаем! Давай своих ребят! Четвертый этаж! Без лифта!

— Не впервой, хозяйка! Управимся в лучшем виде! — Курносый захохотал. — А ты пока президентиков своих готовь! Я им скоро приговор выносить буду!

Тетя Катя бросилась вниз за грузчиками.

— Сейчас, родненькие, погодите, уже иду…

В полупустой квартире зазвонил телефон. Алекс сняла трубку.

— Да? А-а-а, здравствуй. Да… Да. — Она помолчала. — Я подумаю. Да, понимаю, не сомневайся. Хорошо, обязательно перезвоню…

Она опустила трубку, задумчиво разглядывая стертый пол.

— Ну а кто звонил на этот раз? — спросил Женя. — Что за странный день…

— Тобольцев, — тихо отозвалась Алекс.

— И что ему от тебя надо?

Алекс, продолжая раздумывать, ответила очень медленно:

— Предложил возглавить канал… Стать генеральным директором… Его человеком и доверенным лицом…

Наступила минутная тишина…

— В смысле, тебе, что ли, предложил? — недоверчиво спросил Женя. •

Алекс стояла в раздумье.

— Мне. Если честно, я этого ждала. И даже была уверена, что он сделает мне такое предложение.

Женя насторожился.

— Какое самомнение!.. Тебе неймется даже теперь, когда все это нам больше не нужно! Бизнес-вумен несчастная!

Алекс не слушала его и размышляла вслух:

— Ну и что в этом такого особенного? Поеду, налажу контакты… Будет своя региональная сеть…

— Я никуда тебя не пущу! — жестко заявил Женя. — Куда ты поедешь, с таким животом?! И зачем? У нас и так все есть. Новая квартира вон какая — всю Москву видно будет! Чего тебе еще надо?! Хватит со всей этой братвой контачить! Мы их сделали, и теперь проживем без них! В лучшем виде!

Алекс словно не услышала его слова про «все есть».

— Знаешь, я ведь теперь очень закаленная… Потом ты будешь рядом. И Гошка. И девочки. — Она похлопала себя по животу.

Женя стал безрадостным.

— Ну, зачем это нам, скажи?..

— Зачем? Зачем, зачем… Затем, что этот канал отдала Тобольцеву я. И если там начнутся грязные игры, и людям снова будут морочить голову, то ни ты, ни я, ни Гошка, ни наши близнецы не сможем жить здесь нормально. По-человечески…

Женя смотрел на Алекс долгим ироническим взглядом, постепенно становившимся все теплее. Он привлек жену к себе, обнял и ответил уже иначе:

— Ну что ж… Пусть будет по-твоему! Нормальная жизнь в нормальной стране…

В дверь позвонили — это тетя Катя привела грузчиков. Они подхватили вещи и начали выносить их из квартиры сестер Тимофеевых…

И вот здесь уже практически пусто… Уже нет никого в большой старой квартире… Сквозняком хлопает входная дверь в опустевшем жилье… Туда в последний раз заходит беременная Алекс…

Она прошла квартиру насквозь, прощаясь с домом, где родилась ее мать, с домом, куда саму ее забросило по воле случая, по прихоти судьбы.

Зашла в спальню. Там осталась кровать. Ее они не увезут с собой в новую жизнь. Эта кровать останется здесь после них.

За окном громыхнул трамвай. Все тот же привычный номер. «Аннушка». Только сейчас он ходит по сокращенному маршруту.

Алекс вынула из кармана что-то и положила на краешек полосатого матраса.

Это «что-то» — две монетки на шнурках. Две позелененные временем однокопеечные медные монетки с цифрами 1952 и с маленькими, аккуратно просверленными дырочками поверх советских гербов.

Пусть они тоже останутся здесь теперь навсегда. В этом доме на Чистопрудном бульваре… На ее — Алекс — новой или старой, малой или великой Родине.