(Не) измена. Тайные наследники для миллиардера - Роза Александрия

какой они комнате, это не даст ему манипулировать ими.

– О, а вот и женушка! – ехидно тянет бывший муж. – Скучала тут без меня?

– Артур! – начинаю я. – Нам нужно поговорить. Я уверена, мы, как взрослые люди, сможем найти удобный для всех вариант.

– О, как заговорила! – смеется он, отпивая что-то из фляжки. – Неужели у нашей Машеньки появились мозги?

– Давай без оскорблений, пожалуйста.

– Как хочу, так и буду! – Улыбка пропадает с лица мужчины. Он подходит ближе и в лицо выплевывает мне ругательства вперемешку с парами алкоголя. – Ты – никто, поняла? Ты дрянь и потаскуха! Что, думаешь, я слепой?

– Ты о чем? – шепотом спрашиваю я. Я вижу перед собой того же Артура, который никогда не умел разговаривать нормально. По крайней мере, со мной, особенно когда почувствовал свою власть. А сейчас я полностью в его власти.

– А о том, дорогая моя, что ты спуталась с этим Егором еще раньше. И дети тоже от него, не так ли? Правильно я сделал тогда, что бросил такую шваль, как ты. А как же ты пела в роддоме про то, что не изменяла!

– Ты несешь какой-то бред! Это твои дети… были. Теперь они только мои! – Тянусь к осколку в кармане, но Артур хватает меня за руку, больно сжимая ее.

– Слушай сюда, когда с тобой говорят! И признайся же, ты с ним еще в клинике болтала! Я помню! Ты ж практически обвела вокруг пальца меня!

– В какой клинике, Артур? Ты в своем уме? Я не знала его до этого года!

– Да? А я видел, как вы общались в клинике ЭКО, или скажешь, что мне показалось?

Вспоминаю тот день, когда приходила впервые в клинику, и в памяти всплывает парочка. Красивый мужчина и девушка. Понимаю, что теперь ясно, откуда я знала Егора. Мне всегда казалось, что я его уже видела раньше. Не считая дня аварии и родов.

– Вижу по глазам, что поняла, о чем я говорю! Так скажи, что мне с тобой сделать? А с детьми?

– Отпусти нас, пожалуйста! Это твои дети, я клянусь. Не делай им больно! – роняя слезы, умоляю я.

Артур хватает меня за подбородок и бросает на диван.

– Сейчас посмотрим, на что ты готова ради них!

Он рвет на мне кофту, а я всеми силами пытаюсь оттолкнуть мужчину.

– Отпусти меня! – кричу, отчаянно выкручиваясь в его руках.

– А что так? Всем подряд даешь, а мне не хочешь?

– Отпусти, Артур! – пищу, нащупывая осколок.

– Нет уж, покажи мне, почему на тебя вообще смотрят мужики. Что ты такое умеешь?

Мужчина хватает меня за грудь, а я вскидываю руку и прохожусь по его спине острым краем. Артур кричит от боли, вскакивая на ноги.

– Ах ты… – Мужчина выхватывает осколок из моих рук и бьет им меня прямо в грудь. Я чувствую, как он глубоко режет мою кожу, но все же пытаюсь бороться. Артур снова замахивается им на меня. Тут все разворачивается слишком быстро. Где-то сбоку я слышу крик Мирона:

– Не трогай маму!

Мальчик бросается наперерез нам, и осколок случайно проходится по его телу. Слышу душераздирающий крик, не сразу понимая, что кричу именно я. Перед глазами все плывет, но я хватаю ребенка, зажимая руками рану.

Мне кажется, я умираю от боли. Сынок…

Глава 22

Егор

Мы приезжаем к указанному месту. Вылетаю из машины первый. За мной припарковывается микроавтобус, и из него высыпаются наши ребята. Их не меньше пятнадцати. Все с оружием и в бронежилетах, но я чувствую, что готов в одиночку задушить этого ублюдка, голыми руками.

На воротах стоит кодовый замок, но ребята Влада с помощью какого-то прибора быстро справляются с препятствием. Они окружают дом, а я спешу прямо к центральному входу.

Я чувствую, что мы не ошиблись. Маша здесь. В одном из окон горит свет, и это дает надежду, что все пока хорошо и мы на правильном пути.

– Егор, пусть ребята первыми зайдут! – отзывается Влад, когда я хватаюсь за ручку двери. Оборачиваюсь к другу, но не успеваю ничего сказать, как слышу оглушающий женский крик.

Маша!!!

Не слушая уже ничего и никого, я бегу внутрь. Перепрыгивая через ступеньки, оказываюсь на втором этаже, и на мгновение все плывет перед глазами. Я вижу Мирона, всего в крови, на руках у Маши. Девушка без сознания, а над ними стоит это чудовище с осколком чего-то в руках. Чувствую, как в груди все немеет от страха.

Бросаюсь к Артуру и валю его на пол. Тот не ожидает такого и неловко выставляет руки, но это не спасает его от удара. С хрустом в кулаке я бью его по лицу снова и снова, пока мужчина не теряет сознание.

Кто-то оттаскивает меня от этого урода, не дав закончить начатое.

– Егор, очнись! Приди в себя! Ты нужен Маше! Очнись же! – кричит мне Дима.

Маша… Мирон… Алиса…

Только эти имена возвращают мне некое подобие разума.

– Что с ними?

– Мы уже вызвали скорую. Они без сознания, но живы.

Я бросаясь к любимой. Над ней уже колдует один из парней, перематывая рану. Другой же пытается помочь Мирону.

– Они будут жить?

– Девушка потеряла сознание от шока, кровопотеря у нее невелика, а вот мальчик…

– Что с ним? – В горле пересыхает, а сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

– У него большая потеря крови. Плюс ко всему у детей это состояние быстро переходит в декомпенсацию.

Слышу вой скорой помощи и кидаюсь на поиски Алисы.

– Где девочка? – хрипло рычу я парням, которые проверили уже весь дом.

– Больше никого не нашли! – отвечает один их них.

Бог мой…

– Егор! – бросается ко мне Алиса, прятавшаяся все это время за шкафом.

– Девочка моя хорошая. С тобой все нормально? – Я оглядываю ее и вижу, что хотя бы с ней все хорошо. Ни ран, ни синяков.

– Егор, он убил маму? А Мирон? Он убил их да? Егор? – истерически плачет малышка, дергая меня за рубашку. Боже, что же они пережили…

Стараюсь взять себя в руки и как можно спокойнее произношу:

– Все хорошо, они живы. Теперь я рядом, никто вас не обидит, слышишь? Врачи уже едут. Они помогут маме и Мирону. С ними обязательно все будет хорошо!

Тут же комнату заполняют люди в форме. Они оперативно грузят Машу и Мирона на носилки и несут в машину. Я хватаю Алису на руки и запрыгиваю в скорую помощь следом за врачами.

Уже по пути их подключают к аппаратам и вводят что-то в вены. Я беру в руки холодную ладонь Маши и понимаю, что если они не выживут, то я тоже больше не вижу смыла в существовании. Они стали для меня всем. Моей семьей, моей отдушиной. Я не