Жизнь Анны: Рабыня - Марисса Ханикатт

Он просиял, и тень с его лица будто сдуло ветром. «Думаю, теперь мне придётся бывать здесь гораздо чаще, чем раньше». Он закрыл расстояние между нами и поцеловал меня — быстро, твёрдо. «Я бы хотел видеть тебя чаще. Если ты не против».

Моё сердце сделало в груди нелепый, болезненный кульбит. Против? «Я не против». Но голос мой звучал неуверенно. «А Девин… он позволит?»

Он взял меня за руку, поднял на ноги. «Пойдём позавтракаем. Вернее, уже пообедаем».

«Уже?» Я посмотрела на часы. Без четверти полдень. «Мы так поздно проспали…»

День растворился, как сахар в горячем чае — сладкий, но неуловимый. И вот уже слишком быстро наступил момент, когда лимузин замер перед холодным, внушительным фасадом поместья Девина.

«Что делаешь во вторник вечером?» — спросил Курт, его пальцы сцепились с моими, не желая отпускать.

«У меня… занятия балетом», — ответила я, и это звучало как оправдание. «А что?»

Он ухмыльнулся, и в этой ухмылке была тень прежней уверенности. «Хотел увидеть тебя. Как насчет среды?»

«Мне… нужно спросить у Девина. Я не знаю его планов на меня». Я осторожно подбирала слова, как бы не навлечь беду ни на него, ни на себя. «Может… может, ты захочешь прийти с Алексом на ужин?» — робко бросила я взгляд на Вильгельма.

Тот улыбнулся своей спокойной, учтивой улыбкой. «Нам очень понравилось твоё общество прошлым вечером, Анна. Мы будем рады видеть тебя снова».

Я снова посмотрела на Курта, и на моё лицо, против воли, наползла неуверенная улыбка. «Мне бы этого очень хотелось. Но я не знаю…»

«Я поговорю с Девином», — чётко, почти по-деловому, сказал Вильгельм. В его глазах мелькнула та самая стальная решимость, которую я замечала раньше.

«Я… я бы тоже очень хотела», — прошептала я, обращаясь уже к Курту.

«И я, — он притянул меня и поцеловал — долго, крепко, как будто ставя печать. — Иначе мне придётся тебя похитить». В его словах звучала шутка, но в глубине глаз что-то вспыхнуло — быстрый, серьёзный проблеск.

Девина, когда мы вошли, не было в поместье. Я попрощалась с Куртом и Вильгельмом у порога — коротко, сжато, под присмотром безмолвного Яна, который уже ждал, чтобы проводить меня обратно в мои апартаменты. Мою клетку.

«Хорошо провели время?» — спросил Ян нейтральным тоном, когда мы подошли к знакомой двери.

Вопрос застал врасплох. Потом до меня дошло: конечно. Он не проявляет интереса. Он собирает отчёт для Девина.

«Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Думаю, Курт остался доволен».

Йен кивнул, его лицо было непроницаемой маской. «Девин будет доволен», — констатировал он, как будто озвучивая непреложный факт.

Он открыл дверь, пропустил меня внутрь и закрыл её за мной с тихим, но безошибочным щелчком замка. Звук эхом отозвался в пустоте роскошной, безжизненной комнаты. Я осталась одна. С воспоминаниями о золотом свете, о тёплых руках, о смехе и о тишине после — и с ледяной, тошнотворной уверенностью, что всё это было лишь временной отсрочкой. Игра в нормальность, за которую рано или поздно придётся платить по счетам.

ГЛАВА 15

В понедельник утром Девин заглянул в мои апартаменты. Он принёс мобильный телефон — маленький, холодный, гладкий чёрный прямоугольник, казавшийся игрушкой и орудием одновременно.

«Держи. На случай, если понадобишься», — сказал он просто, положив его мне на ладонь. Его пальцы коснулись моей кожи на миг дольше необходимого. Он спросил о выходных, о Курте — вопросы были неглубокими, деловыми, но его взгляд, скользящий по моему лицу, искал что-то другое: следы, отпечатки, степень удовлетворённости. Он не задержался — дела, офис. Но сам факт его визита, короткого и целенаправленного, оставил после себя странное ощущение. Не страх, а скорее настороженное недоумение. Он заботился? Или просто контролировал актив?

В среду утром меня разбудила не привычная тишина, а вибрирующая трель нового телефона на тумбочке. Я с трудом оторвалась от подушки, мир был затянут пеленой позднего чтения. Накануне я закопала себя в старом детективе о Шерлоке Холмсе — мире, где логика торжествовала над хаосом, где зло всегда было узнаваемо и в конце концов наказано. Это был побег. Сладкий, бесполезный побег.

«Привет, Девин», — выдохнула я, нажав на экран. Голос был сиплым от сна.

«Разбудил?»

«Да».

«Что, опять мужчины из поместья не давали спать?» — в его голосе прозвучала лёгкая, почти шутливая усмешка.

«Что? Нет, я… читала». Я мгновенно насторожилась. Шутка? Или проверка?

Он тихо рассмеялся, и звук был каким-то… домашним. «Ты и твои книги, Анна. Неизменны, как северная звезда».

Я прикусила губу, пытаясь по тону определить — доволен он моим ночным бдением или нет. Чтение было пассивным, безобидным занятием. Оно не должно было вызывать гнева. «Я… очень ценю, что они все здесь, в моей комнате. Спасибо». Я имела в виду книги. Но вышло двусмысленно.

«Всегда пожалуйста, малышка. Я для того их и принёс». Его голос смягчился, и в нём прозвучала та самая нежность, которая всё ещё обжигала, как прикосновение к не до конца зажившему ожогу. Она становилась привычной, и от этого было ещё страшнее — привыкать к доброте тюремщика. «Слушай, не хочешь сегодня пообедать со мной?»

«Пообедать?» Повторила я глупо. Это выходило за рамки наших редких, деловых взаимодействий.

«Да. Ян завезёт тебя ко мне в офис, а потом сходим куда-нибудь. В приличное место».

«В твой офис?» Во рту пересохло. Джек никогда, никогда не допускал меня в своё рабочее пространство. Это была святая святых его власти, территория, куда доступ был закрыт даже для его вещи.

«Так проще, пока я здесь». Его тон не допускал возражений, но и не звучал угрозой. Это была просто констатация.

«Я бы… с удовольствием». Слова выскочили сами, прежде чем я успела обдумать. Любое изменение рутины, любой луч внимания, направленный не на тело, а на… меня, вызывал глупый, щемящий приступ надежды.

Я почти физически ощутила его улыбку по другую сторону провода. «Отлично. Ян заедет за тобой около полудня. Договорились?»

«Да, Девин». Я положила трубку и ещё несколько минут просто лежала, глядя в потолок. Я собираюсь пообедать с Девином. Фраза крутилась в голове, лишённая смысла, как заклинание на забытом языке.

Позже появилась Мэгги. Её помощь уже не была грубой необходимостью, а превратилась в ритуал. Сегодня она выбрала для меня синее платье-футляр — строгое, элегантное, подчёркивающее каждую линию. Чулки, нижнее бельё — всё было подобрано в тон, с холодной,