Вера Рэндалл - Любовь и ложь

— Итак, ребята, — раздался совсем рядом с ними голос учительницы, заканчивайте выбирать книги и подходите сюда. Нам уже пора идти.

Лорин взглянула на учительницу и отпустила медальон. Со всех сторон подходили с книгами дети, надо было оформлять им требования, и, увлекшись работой, она скоро забыла о нем.

После того как дети ушли, в библиотеке осталось только несколько читателей. Лорин знала их всех. Они приходили очень часто и, как правило, сидели с книгами до вечера. Дел с ними было немного, и Лорин решила заняться разборкой новых поступлений. Зачесав волосы за уши, она закусила губу и всецело сосредоточилась на работе. Джесси наблюдал за ней из-за стеллажа. Нет, Лорин действительно прекрасна, думал он. Темные шелковистые волосы красиво спадали на шею, а большие карие глаза казались на ее бледном лице еще больше. В отличие от других женщин Лорин не делала ничего, чтобы казаться красивее, и Джесси не мог понять, то ли она считала, что это ей не нужно, то ли вообще была безразлична к своей внешности. Скорее всего, думал Джесси, ей все равно, как она выглядит, и это делало ее для него особенно привлекательной.

— Я повесил новые полки. — Голос Джесси прозвучал немного неестественно. — Если вы скажете мне, что надо на них поставить, я начну прямо сейчас.

— Что? — Лорин посмотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами. Испуганная, она показалась Джесси удивительно красивой, и он почувствовал, как что-то против воли тянет его к ней.

Лорин быстро встала. Очарование было нарушено, и Джесси, отступив назад, смущенно отвел глаза. Нерешительно кашлянув, он взглянул на лежавшую на стойке розу и сказал первое, что пришло ему в голову:

— Ты очень нравишься Полу.

— Что ж, он мне тоже очень нравится, — ответила Лорин, также посмотрев на цветок.

— Ты вообще, наверное, любишь детей.

— Очень, — согласилась она. — Когда-нибудь у меня будет свой собственный ребенок.

— Если бы вы с Раулем поженились раньше… — Джесси прервался, не закончив фразы. Только идиот, подумал он, может говорить с девушкой о человеке, в смерти которого она считает себя виноватой, и претендовать при этом на ее расположение.

— Мы никогда не говорили об этом, — тихо ответила Лорин, не догадываясь, что в мыслях он казнит себя за бестактность.

— А в чем же тогда, собственно говоря, дело? — спросил Джесси, облокачиваясь на один из столов. Не так давно Рэнд вновь напомнил ему, что его задача заключается в том, чтобы заставить Лорин вспомнить все, что ей известно о незнакомце. Чем больше они разговаривают, думал он, тем больше у него шансов когда-нибудь сделать это; кроме того, только после того, как она все расскажет, он может объяснить ей, зачем на самом деле работает в библиотеке. Ему очень хотелось признаться Лорин в своих чувствах к ней хотя бы для того, чтобы проверить, насколько они действительно глубоки.

— Прошу прощения… — непонимающе переспросила Лорин.

— Ну, что все это значит? — повторил свой вопрос Джесси, изображая непонимание. — Зачем этот человек тогда набросился на тебя? Причем, ты говоришь, это уже не первое его нападение. Что ему от тебя надо?

Лорин посмотрела на коридор, ведший в кладовую, где незнакомец первый раз напал на нее. "Рассказывать ему или нет?" — подумала она. Вообще-то, шериф никогда не говорил, чтобы она ни с кем не разговаривала об этом. Кроме того, именно он позволил Джесси остаться с ней после той ночи, когда маньяк залез в ее дом. Может быть, рассказав обо всем Джесси, она почувствует некоторое облегчение? Ночь, которую они провели вместе, она всячески старалась забыть — даже думая только о преследовавшем ее незнакомце. Ей казалось, что во всем виноват не Джесси — он действовал по обстоятельствам, — но прежде всего она сама.

А что, собственно говоря, еще можно было ожидать от Джесси? Он привык к совершенно другим женщинам, прекрасно знавшим, чего именно они хотят.

Она вновь посмотрела на Джесси. На его лице было выражение любопытства, но в его глазах ясно чувствовались озабоченность и тревога за нее. Лорин подумала, что в конечном счете их отношения никак не связаны с тем, что незнакомец преследует ее. Джесси оказался одним из тех людей, которые способны всегда помочь в трудную минуту. Именно он, и никто другой, спас ей жизнь. Наконец, ей хотелось рассказать все кому-нибудь еще полгода назад, и она почему-то чувствовала, что лучшего слушателя, чем Джесси, ей не найти. Даже с Керри она не могла разговаривать так свободно.

— Честно говоря, — медленно начала она, — я до сих пор не могу понять, что ему от меня надо и что я сделала, что он… уделяет мне такое внимание. — Она остановилась в нерешительности, но затем, немного успокоившись, продолжала:

— Может быть, это как-то связано с убийством Рауля, шерифа Слэйда и школьного сторожа? — Она говорила тихо и постоянно озиралась по сторонам, как будто боясь, что кто-то слушает их разговор. — Об этом не все знают то есть, я хочу сказать, это не попало, например, в газеты, хотя, конечно, некоторым стало известно, — но в тот вечер, когда было совершено это убийство, я нашла в библиотеке записку. Она лежала вот здесь, — сказала она, указывая на стол, стоявший почти в самом центре читального зала. Тогда, кстати, тоже был четверг, и тоже только-только ушли школьники. Четвертый класс. Я разбирала полки — ты видишь, что на них сейчас творится, — а ведь эти на год старше. Итак, я расставляла книги, поднимала опрокинутые стулья и неожиданно нашла под одним из них записку. Она была сложена. Я подумала, что ее оставил кто-то из учеников, и развернула, чтобы прочитать. Сейчас я уже не помню, о чем там шла речь, но внизу были указаны место и время, — видимо, какой-то встречи. Я не подумала, что все это означает, хотя сейчас мне кажется, что должна была это сделать. Но тогда, вечером, я уже собиралась уходить и не придала этой записке никакого значения. Мы с Раулем собирались пойти в ресторан, и он заехал за мной в библиотеку. Я показала ему записку, он прочитал ее и спросил, откуда она у меня. Я сказала, что нашла ее и что ее, вероятнее всего, обронил один из учеников. Он согласился, но… — Лорин нахмурилась и задумчиво пожала плечами. — Но с ним что-то произошло. Я не могу конкретно сказать, в чем это выражалось, но мне почему-то казалось, что ему не терпится поскорее уйти из ресторана и попрощаться со мной. Пару раз я даже спрашивала, что с ним, но он отвечал, что все в порядке, и переводил разговор на другую тему. Когда мы поужинали, он отвез меня сюда, но не стал ждать, как обычно делал, а поцеловал, сказал, что позвонит на следующий день, и уехал. Больше я его не видела — во всяком случае, живым. — Лорин прервалась и, немного помолчав, продолжала: