Лайза Джексон - Завтра утром

Она повернула, прихлебывая кофе.

— Привет, детка.

Сердце затрепетало, и Никки едва не пролила кофе, представив себе лицо своего бывшего парня — квадратная челюсть, темная щетина и еще более темные глаза. Загадочные глаза. Лживые глаза. Почти черные волосы, достающие до воротника.

— А, Шон, я слышала, что ты в городе.

— Ты не перезвонила.

Он разочарован? Ему больно? Ха! Шону? Да прямо! Никки отпила кофе и ухитрилась поставить стакан в держатель с минимальными потерями.

— Я не видела причин звонить. — Свет на светофоре сменился, но какая-то машина пересекла сплошную линию. — Идиот!

Шон засмеялся. Низким сексуальным голосом произнес:

— Да, я идиот.

Нет, я. Какой же я была идиоткой!

— Послушай, Шон, я занята. Что ты хотел? — спросила она, услышав на полицейской волне нечто, определенно достойное внимания. Несколько патрульных машин были отправлены на Хэритидж-роуд. Похоже, это не просто авария.

— Я думаю, нам стоит встретиться.

— А я так не думаю.

— Никки, мне надо с тобой увидеться.

— Сейчас? — Она не верила своим ушам. Это Шон ее бросил, это ему надоели их отношения. Это он навешал ей лапши про то, что она — не его «половинка», что бы это ни значило.

— Как насчет вечера?

— Я не могу.

— А завтра?

— Я… я не знаю. — Когда-то она прыгала бы от счастья, услышав от него именно эти слова. Но это было давно. — Вряд ли.

— Никки, — произнес он низким голосом. Этот тембр она так хорошо помнила. Глубокий. Сексуальный. Почти гортанный. — Ты меня избегаешь.

— Именно. Подожди-ка, — добавила она, вспомнив о записке под подушкой. — У тебя остался ключ от моей квартиры?

— Может быть. — Он явно дразнил ее. Заигрывал. О господи…

— Шон, я серьезно.

— Нет. Детка, ты же заставила меня вернуть его, забыла?

Она смутно припомнила, как он отцеплял ключ от своей связки. Это было в его старом «ягуаре», и она с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться.

— Да, но ты мог снять копию.

— Зачем мне это?

— А зачем ты вообще что-то делаешь?

— Это ниже пояса, Жилетт.

— Ага, значит, я уже не «детка»? Это хорошо.

Еще несколько патрульных машин направили на Хэритидж-роуд. Никки запомнила адрес, прижала телефон к уху плечом и нашла в переполненном «бардачке» карту города.

— У меня сейчас нет времени, — заявила она и дала отбой. Да кто он такой, черт возьми? Это ведь он ее оставил. И что ей теперь, все бросить ради него?

Нет уж.

Но в его голосе звучали отчаянные нотки… Господи, ему, наверное, нужны деньги! Он ей уже должен пятнадцать сотен. Больше он не получит ни цента.

Она снова подумала о вчерашнем вечере. Записка в кровати. Записка на лобовом стекле… Мог их оставить Шон? Это не в его стиле… и все же…

— Не думай об этом хоть сейчас, — прошипела она.

Она не могла позволить себе тратить время на этого вольного бродягу, который к тому же, как выяснилось, подрабатывал грабителем.

У следующего светофора она остановилась и посмотрела на карту. Господи. У нее екнуло сердце. Адрес соответствовал кладбищу Хэритидж. Это неспроста.

Несомненно, Гробокопатель снова нанес удар.

Громкие гудки оповестили ее, что зажегся зеленый. Не мешкая, она свернула и поехала прочь из города.

К своей следующей сенсации.

Глава 10

Рид, не отрываясь, смотрел в открытый гроб. Туда втиснули не одно, а два тела. Как и в прошлый раз. Только на этот раз второе тело, голое, все в синяках, принадлежало пожилой женщине, а нижнее почти сгнило, но, судя по остаткам одежды — мужского темного костюма — и еще заметным клочкам седых волос, Рид предположил, что вторым обитателем гроба был Томас Мэсси.

— Господи Иисусе, — прошептала Морисетт. Лицо ее стало пепельно-серым, она не сводила глаз с открытого ящика. Заградительную ленту эксперты быстро сняли, а над могилой натянули огромный тент, чтобы сохранить все улики. Это преследовало двойную цель. Место преступления защищалось от дождя и ветра, а также от любопытных взглядов фотографов с телескопическими камерами и внимания телеканалов с их суперсовременным оборудованием, в том числе вертолетами. Пока не уведомят ближайшего родственника, пока полиция не выяснит, что действительно по улицам разгуливает серийный убийца, информация будет выдаваться прессе гомеопатическими дозами, чтобы не посеять панику в рядах граждан или не сорвать расследование.

— Надо проверить в отделе пропавших и узнать, кто она. Позвони Рите и узнай, поступали ли заявления об исчезновении белой женщины, возраст около шестидесяти.

— Незачем. — Колючая прическа Морисетт таяла под дождем, она дрожала всем телом, глядя в могилу. — У кого-нибудь есть закурить? — требовательно спросила она, отведя взгляд от гроба и посмотрев на товарищей.

— Держи. — Флетчер, один из полицейских в форме, полез в карман, достал помятую пачку «Кэмела» и вытряхнул оттуда сигарету. Дрожащими пальцами Морисетт попыталась прикурить; зажигалка щелкала, но огня не было.

— Ты ее знаешь? — спросил Рид, взяв зажигалку и щелкнув так, что появился ровный язычок пламени.

Морисетт глубоко затянулась и выпустила дым через нос.

— Миссис Питере. Не знаю имени, но она работала волонтером в библиотеке. Вдова, кажется, но точно сказать не могу. — Еще одна успокоительная затяжка. Щеки постепенно начали розоветь. — Прошлым летом миссис Питере была там чтецом. Каждый четверг мои дети ходили туда, она читала всем «Гарри Поттера». — И Морисетт сердито прошипела: — Черт возьми, кто это сделал? Какой чокнутый положил старушку в уже занятый гроб и… — она снова наклонилась и посмотрела на пальцы женщины, — похоронил заживо? Дерьмо! — Она отвернулась и, держа сигарету в левой руке, правой быстро перекрестилась. Впервые Рид видел, что она как-то проявляет религиозные чувства.

— Тот же сукин сын, что убил Бобби Джин. — Рид тоже заметил, что потускневшая обивка гроба расцарапана и окровавлена, что наманикюренные ногти сломаны и испачканы запекшейся кровью, а на лбу — синяк. Все это свидетельствовало о том, что миссис Питере, подрабатывавшая волонтером в библиотеке, прошла через те же круги ада, что и Бобби Джин.

— Видимо, Джером Маркс здесь ни при чем, — подумала вслух Морисетт и выплюнула крошку табака. Ветер громко хлопал тентом.

— Если это не подделка под то убийство, — предположил Флетчер.

— Давайте пока так не думать, — произнес Рид.

Мысли его были чернее ночи. То, что Бобби и ее ребенок погибли, само по себе ужасно, но второе убийство… Слишком похоже на первое, чтобы счесть его отдельным преступлением. Ясное дело, орудовал маньяк. Опять. Рид вспомнил прошлое лето, когда в удушающей жаре преследовал убийцу, который охотился на членов известного саваннского семейства. И вот очередной кошмар. Не прошло и полугода.