Невинность в подарок - Аля Кьют

невыносимому напряжению между ног, но Алан снова взял меня за руки и заставил лечь на стол. Он мгновенно задрал мою юбку и отодвинул в сторону трусики. Его поцелуй заглушил мой крик, когда я ощутила мощное вторжение. Заполнив меня одним движением до самого конца, он замер, позволяя мне привыкнуть.

Слезы обожгли глаза, и я прикрыла веки, стараясь успокоиться. Но соленая влага все равно проторила дорожку по щеке. Алан слизнул слезинку, спросил:

– Ты этого хотела, кроха?

– Нет, – всхлипнула я, чувствуя, как меня буквально расплющивает тонна эмоций и ощущений. – Нет. Я хочу больше. Еще. Пожалуйста.

Я снова просила, клянчила, как жадная похотливая шлюха. Заерзав, я приподняла ноги и обняла ими Алана.

Он загудел мне в рот, снова целуя. И начал двигаться.

– Такая тесная… Малышка, – бормотал он, медленно скользя во мне.

Его ритм позволил мне вспомнить, как дышать. Сразу стало легче и лучше. Я сжалась и получила в награду стон Алана, чтобы ответить на него своим. Он продолжал фиксировать мои запястья за головой, второй рукой придерживал за бедро, то целовал меня, то приподнимался, чтобы посмотреть в глаза. И этот взгляд был не менее интенсивным, чем ощущения. Он трахал меня не только членом, но и глазами. Я была обездвижена и беззащитна, но Алан сам был моей лучшей защитой сейчас. Отдаваясь и доверяя, я бессовестно просила больше, быстрее и еще.

– Ненасытная кроха, – дразнил меня Ал, ускоряя ритм.

– Еще, – снова попросила я, сжимаясь, чтобы приблизить оргазм.

 Он отпустил мои руки и взял за бедра, заставляя согнуть ноги. Колени почти касались груди, когда Алан ускорился и усилил толчки. Я сжимала губы, чтобы не орать. Наши тела соприкасались с характерными шлепками. Я закрыла лицо руками и отпустила, чтобы принять сильнейший оргазм. Алан не останавливался, но замедлился, и мой пик длился так долго, что я снова заплакала, ощущая себя одновременно наполненной и опустошённой.

Стерн отпустил мои ноги, и я уронила их, совершенно не чувствуя. Ал склонился и убрал от лица руки. Он стер губами слезы, расцеловал мое лицо, продолжая тихонечко двигаться.

– Кончи для меня, – попросила я, удивляясь самой себе.

Откуда взялась эта смелость? Наверно, похмелье от оргазмического коктейля.

– Проклятье, кроха, – выругался Алан и отстранился.

 Я ощутила, как он прижал к моему бедру пульсирующую головку, а потом по ноге потекла тёплая влага.

Возле моего уха заиграл мобильный Алана. Он перевел глаза на кран и не сдержался.

– Блять. Гребаная работа.

Застегивая брюки, Стерн взял мобильный, сделал шаг назад.

– Прости, это срочно. Если не сниму трубку, он припрется сюда.

–Угу, – буркнула я, садясь на стол и тоже спешно застегивая блузку.

Морок рассеялся, и я начала соображать, что натворила. Встав на ватные ноги протараторила, убегая:

– Не буду тебе мешать.

И пулей вылетела из кабинета.

– Мари, – крикнул Алан. Но я уже пробежала через холл и толкнула дверь на лестницу, которой никто никогда не пользовался. Не помню, как сбежала с девятого этажа, как оказалась на улице и помчалась, куда глаза глядят. Между ног еще пульсировало, и я совершенно не соображала, что мне делать теперь со всем этим.

Я буквально врезалась в высокого мужчину и подняла голову, чтобы извиниться. В нос ударил запах табака и свежести. Я испугалась еще сильнее, потому что это был Марк. Только столкновение с ним могло запутать все еще больше.

– Хей, Снежок, привет. Куда летишь? – спросил он, сверкая идеальными зубами и наглыми глазищами.

Не выдержав нервного напряжения, я просто бросилась ему в объятия и расплакалась.

Глава 15. Перемена мест

– Ну-ну, детка, тише. Что случилось, моя хорошая? – пел Марк, гладя меня по голове, как маленькую.

От его вкрадчивого голоса я собралась разреветься еще сильнее, но тут младший Стерн допустил роковую ошибку.

– Марусь, ты меня пугаешь, – проговорил он.

Слезы высохли моментально. Я оттолкнула его, а потом еще и пихнула кулаком в грудь.

– Не называй меня так, Марк Стерн. Или я вырву твое каменное сердце и скормлю свиньям.

Только Марк мог довести меня за секунду до бешенства. Или Алан тоже?

Я запуталась.

– Да что я сказал? – искренне изумился Марк.

– Не называй меня Марусей, – потребовала я.

Он неожиданно быстро согласился.

– Ладно. Не буду. Если скажешь, что произошло. Ты вся дрожишь. И от тебя сексом пахнет, Снежок.

Я облизала губы и отвела глаза. Он учуял это носом или на каких-то иных вибрациях принял сигнал? Я сделала шаг назад, собираясь обойти Стерна и удрать от его неудобных вопросов. Но Марк тут же прочитал мои намерения и прихватил за талию, повел в ресторан, возле которого я на него и наткнулась.

– Нет, Марк, отпусти, я не хочу, – протестовала я не очень уверенно, потому что его рука была такой приятно теплой и тяжелой.

– Выпьем чаю и поговорим спокойно, сидя, – безапелляционно отрезал он, и в голосе были повелительные нотки, которые я часто слышала от Алана.

Вот уж точно кровь не вода. Он вообще теперь вел себя как дядя. Или даже как мой папа. Особенно шокировало, когда Марк просто взял и вытер мои глаза от слез, а потом нос платком.

– Не реви, – скомандовал он и тут же ослепительно улыбнулся девочке за стойкой хостесс.

Она ответила ему не менее очаровательной улыбкой.

– Марк Германович, что-то забыли?

– Да, мне снова нужен мой стол. Еще не отдали его?

– Нет, его только что убрали, но бронь через полтора часа.

– Этого более чем достаточно. Мятный чай и чизкейк.

– Я не буду чизкейк, – заявила я капризно, борясь с желанием вернуться и предложить девице за стойкой съесть лимон.

– Может, это для меня? – подмигнул Марк, подталкивая меня к зоне, которая была огорожена ширмой от остального зала.

Я вошла в уютную салонную комнату и присела на мягкий диван. Окно выходило на проспект, что неожиданно оказалось очень уютным.

Едва Марк сел рядом, нам принесли чай. Официантка строила ему глазки еще откровеннее, чем хостесс. Я не сдержалась и фыркнула, едва она вышла.

– Ты всех их трахал, да?

– Не всех, но многих, – ответил Марк, невозмутимо разливая чай. – Ревнуешь?

– Вот еще.

– Ну и хорошо. Мою темную и беспросветную жизнь обсуждать нет смысла. Выкладывай, Мари, что произошло.

Я собиралась послать его к черту, но взглянула в глаза, такие добрые и лучистые, обеспокоенные и сочувствующие. Кажется, даже если бы я