Дочь Мента - Екатерина Ромеро

Сергея нет дома весь месяц, и это точно время ада. Мало того, что слизняк Сергеевич при любом удобном случае горазд “заценить” мои формы своими шуточками, так и еще и его мамаша-синявка решила мумию из меня сотворить.

Когда Сергея дома нет, они едят отдельно, я отдельно. Собственно, то, что останется или могу ухватить. При Волкодаве такого никогда не было, а теперь Вика тут хозяйка и вольна делать, что душеньке на ум взбредет.

Благо эта голодовка помогает мне держать себя в форме – и ни капельки лишнего у меня нет. Напротив, я тренируюсь. Каждый день отжимаюсь и качаю пресс, бегаю, территория позволяет. Я хочу скорее закончить курс, чтобы… не знаю. У меня нет планов на будущее, если оно вообще, конечно, у меня будет.

Сегодня особенно тоскливо, и я понимаю, что причина этого вовсе не склоки с Викторией. Причина в нем. Я просто долго не видела Сергея и соскучилась по нему. По его запаху, по его взгляду.

Я знаю его номер, но ни разу ему не звонила. Просто была слишком гордой, а сейчас не могу. Я хочу услышать его голос и понять, что он вернется, что он не бросил меня здесь навсегда.

Долгие гудки с домашнего, а после я слышу его голос:

— Алло.

Внутри все сжимается. Это ведь будет проявлением слабости, и вообще, почему я ему звоню? Так странно.

— Вика, это ты? Что-то дома?

— Это я.

Пауза, от которой у меня трясется каждая жилка. Сжимаю трубку в руке сильнее. Кажется, такой уязвимой я еще не была.

— Что такое, Мила?

— Просто.

— Проблемы? Говори. Я пришлю кого-нибудь.

— Нет. Я звоню спросить, когда вы приедете.

— Скоро.

И отключился. Вот так просто. Вполне в его духе и без лишних слов.

Но мне становится лучше после этого звонка. Сергей хотя бы помнит, как меня зовут, и он приедет, я смогу снова сыграть с ним в шахматы и просто побыть рядом.

***

— Что ты творишь? Кто позволил?!

Утро следующего дня – доброе утро, кстати. Я на кухне жарю себе яичницу. Специально встала раньше, пока хозяйка спит. Мне так проще – быстро поесть перед тренировкой и дальше садиться за уроки, но не тут-то было.

Виктория входит, и кухня содрогается от ее крика:

— Ты меня слышишь или нет? Кто разрешил, я тебя спрашиваю?!

— Что я сделала не так?

Я уже и правда не понимаю. Кажется, Вика уже ко всему, что можно, прицепилась, за все меня отругала, но нет. У нее этого добра достаточно, она даже на стенах начала мне писать и делать пометки:

“Это не бери, не твое, НЕ ТРОГАЙ”.

Весело живем, короче. Как в дурке.

— Рубашка! Ты совсем уже стыд потеряла?! На тебе рубашка Сергея! МОЕГО мужа!

Вчера взяла, да, стащила, да, своровала. Я просто спала в ней. Мне так было спокойнее.

— Я постираю и верну.

— Нет, сейчас! Ты снимешь это сейчас, ну же, живо! Брысь отсюда, снимай, я сказала, здесь ничего твоего нет!

Виктория орет и резко хватает сковородку, бросает ее вместе с моей яичницей в раковину. Брызгает масло прямо мне на руку, но хуже другое: на рубашку тоже падают желтые жирные пятна, а глаза Виктории при этом становятся шире.

— Что ты наделала?! Это дорогая вещь Сергея! Кто это будет стирать?

— Я постираю. Сейчас.

Тут уже мне не до смеха. Блин, вот попала. Дрожащими руками стягиваю эту рубашку, оставаясь в топике и трусах, и как раз в этот момент входит Сергей. Он вернулся.

— Что здесь происходит?

— Сережа, ты приехал! У нас тут завтрак. Мила, как обычно, показывает характер. Ты представляешь, рубашку твою стащила, да еще и испачкала. Ну-ка, оденься, прикройся! Марш в спальню, бегом!

Так стыдно мне еще не было. Мало того, что Сергей узнал о моей краже, так еще он увидел меня вот такую, какая я есть.

Чувствую, как щеки загорелись, в груди сердце тарахтит. Стыдно.

Меня загнали в угол, упираться бессмысленно, так что я просто опускаю голову и натягиваю его испачканную рубашку обратно.

Молча прохожу мимо Сергея, давя в себе стыд.

И сразу кажется, что я такая страшная и некрасивая, слишком худая, и волосы эти мои длинные, и все во мне не так.

Он смотрит молча.

Даже слова “привет” не сказал, не поздоровался.

Глава 30

Я думала, Сергей будет рад меня видеть. Ну хотя бы притворится, но нет. Волкодав за этот месяц стал еще более строгим, суровым даже. Я не знаю, где он был. Какая-то поездка по работе, а может, просто отдыхал вместе со своей любовницей. В любом случае, пока он там развлекался, я здесь чуть не померла.

Дверь распахивается резко, машинально поднимаюсь с кровати.

Каждая жилка напрягается при виде его.

— Иди сюда.

Его тон не терпит возражений, и хотя я уже здорово окрепла, мы все равно не равные и равными никогда не будем.

Подхожу к нему, поднимаю голову. И мы молчим, тишина давит, плавятся нервы, лопаются, точно пузыри. Я не опущу голову и не отведу взгляда. Я выиграю хотя бы здесь.

— Мне казалось, мы уже прошли этап воровства.

— А мне казалось, вы перестали обращаться ко мне, как к собаке, командами!

— Почему ты своровала снова? Снова, Мила!

Аж рычит на меня, вижу: недоволен.

— Я не воровала. Просто одолжила!

— Так говорят преступники, сидя уже за решеткой. У тебя нет своей одежды? Тебе чего-то не хватает? Если так, ты можешь просто сказать об этом мне – и тебе привезут нужное. Сразу же. Что угодно! Ты ни в чем не стеснена. Нет надобности воровать в этом доме, – говорит прямо, пронзая меня, точно кинжалами, своими холодными глазами, а мне так горько становится, аж до боли прямо.

Я не видела Сергея больше месяца, я не слышала его, и вот теперь он тут. Я столько представляла, как буду говорить с ним, как буду жаловаться на его жену, а сейчас не могу вымолвить ни слова. Мне просто больно, что все