Жестокие чувства - Агата Лав

спрашивает он вдруг.

– Что?

– Он жив. Если хочешь, можешь взглянуть на него.

Глава 20

Лебедев как будто собирается уходить, чтобы не тревожить меня. Или не тревожить себя. Не спать в одной постели с девушкой, которая явно не настроена на близость. Но в конце концов он остается. Он раздевается у кровати, не зажигая свет, а я вскоре перебираюсь к нему. Иначе это будет совсем плохо выглядеть. Я подхватываю с полки мягкую футболку и надеваю ее на голое тело, потом подхожу к кровати с другой стороны и ныряю под одеяло.

Я закрываю глаза и стараюсь не прислушиваться к шорохам. И собственным мыслям. А там постепенно набирает высоту паническая волна. Я не знаю, что происходит с Германом. Где он вообще? Он здесь? Он жив? Роман проигнорировал вопрос о нем, а я побоялась переспрашивать. Хотя сейчас меня волнует только это.

Страх умеет отрезвлять.

А мне на физическом уровне необходимо увидеть Германа. Иначе я так и не смогу вдохнуть полной грудью.

– Алина, – зовет Роман, и я чувствую, как матрас прогибается под его массивным телом, когда он наклоняется ко мне. – Возьми.

Я распахиваю глаза и вижу перед собой раскрытую ладонь Романа. Я ничего не понимаю и перевожу взгляд на его лицо.

– Она рассасывается, – подсказывает он, и я наконец догадываюсь, что в его ладони лежит таблетка. – Это чтобы уснуть.

Он сам находит мою ладонь и вкладывает в нее лекарство. Я чувствую округлые края пилюли и послушно подношу ладонь к лицу. Секунду раздумываю, понимая, что могу только сделать вид, но ничего не принимать. Но я ведь правда не смогу заснуть… А мне нужен сон, чтобы не посыпаться. Чертовски нужен. Да и что мне может дать Лебедев? Зачем ему врать? Если у него есть плохие мысли на мой счет, то в доме полно его людей, которые могут силой заставить меня хоть целую горсть проглотить сразу.

– Спасибо, – бросаю и кладу таблетку на кончик языка.

Она оказывается почти безвкусная, только крошится быстро, и появляется ощущение, что откусил кусочек мела.

Но она помогает. Это становится очевидно через несколько минут, когда в голове вместо беспокойных мыслей появляется приятная тяжесть. Она постепенно растекается по всему телу, словно меня укрыли увесистым прохладным одеялом.

Я выключаюсь.

Совершенно.

Без рывков и мелатониновых провалов.

Прихожу в себя я тоже так, словно кто-то нажал кнопку питания. Я открываю глаза и понимаю, что Роман сгреб меня в объятия и подогнул под себя. Я чувствую его повсюду, и он пока что спит. Я осторожно двигаюсь, чтобы выбраться на волю. Хорошо, что Роман вымотался за последние дни, это помогает не разбудить его.

Мы пересекаемся только через полчаса, когда я уже успела переодеться и привести себя в порядок. Он смотрит на мой силуэт сонным взглядом и лениво отрывает голову от подушки.

– Только не говори, что ты жаворонок, – стонет он.

Я улыбаюсь и смотрю на наручные часы.

– Я просто проголодалась.

– Почему ничего не заказала?

– А я не знаю как…

– Ты серьезно? Веди себя здесь как хозяйка – вот и все.

Легко сказать.

Но я киваю и разворачиваюсь к двери.

– Тогда жду тебя внизу, – произношу.

– Ты вот так бросишь меня?

– О да. Я по утрам жестока.

Я слышу его смешок.

Я выхожу в коридор и понимаю, что вообще не запомнила планировку дома. Вчера я ходила здесь в прострации и едва держала себя в руках. Но я сразу нахожу лестницу и спускаюсь на первый этаж, там интуитивно нахожу столовую. Никого не приходится звать, две девушки из персонала сразу показываются в проеме.

Лебедев тоже не заставляет себя ждать. Он спускается на завтрак и смотрит, как я намазываю джем на тост.

– Что? – спрашиваю его.

– Ничего, просто смотрю… Ты не отрезаешь корочки, – замечает он после паузы.

– Это преступление?

– Нет, – он усмехается, но явно задумывается о чем-то своем.

В его настроении что-то меняется, что-то фонит… Я сбиваюсь и вдруг понимаю, в чем может быть дело.

– Это твой дом? Не арендованный?

– Да, мой.

– И давно он тебе принадлежит?

– Лет пять. – Лебедев отвлекается на девушку, которая приносит кофе и блюда.

Пять лет.

Его супруга еще была жива…

И она, естественно, бывала здесь.

И, может быть, даже сидела на моем месте.

И срезала корочки.

Я отворачиваюсь к окну, делая вид, что любуюсь садом, но внутри все сжимается. Все это так странно… вывернуто наизнанку. Ведь каждый из нас что-то ищет в прошлом. Роман потерял свою жену и теперь словно хочет вспомнить ее через меня. Вспомнить утраченную любовь. Те чувства и переживания.

А я как будто свои уже вспомнила.

Я думаю о Третьякове каждую минуту.

– Босс, – бросает охранник, который появляется рядом со столиком.

Лебедев кивает, и он кладет на стол папку. Охранник сразу уходит, а Роман просматривает первый листок и начинает хмуриться. Наконец он отрывает взгляд от папки и внимательно смотрит на меня.

– Ты гипнолог? – спрашивает он.

Я выдерживаю его напряженный взгляд.

– Да, – киваю.

– Почему не сказала мне?

– Ты не спрашивал, – я пожимаю плечами и откидываюсь на спинку кресла. – Нужно было?

– Это очень редкая профессия.

– Прям как твоя.

Лебедев берет паузу. Он сканирует мои реакции, а я думаю о том, что передо мной израненный, переживший большую трагедию мужчина. Это помогает справиться со страхом и напряжением.

– Тебя это смущает? – спрашиваю его прямо.

– Не знаю, – произносит он задумчиво. – Ты что-то использовала…

– Гипноз? С тобой? Нет, конечно. Для этого нужны особые условия.

– Какие?

– Ты должен довериться мне, позволить и самое главное – сказать, какого результата ты ждешь.

– А если я не умею доверять?

– Не умеешь? Или разучился?

– А есть разница?

– Это либо травма, либо выбор. Это большая разница, Роман.

Роман проводит пальцем по краешку белоснежной чашки, в которой остался остывший кофе.

– Видно, ты еще и психолог, – он коротко усмехается, но в его глазах зажигается усталая грусть, граничащая с разочарованием.

– Я не читаю тебя, Рома. Не анализирую…

– Разве это можно контролировать?

– У тебя же есть оружие? И что, ты теперь на лбу каждого человека представляешь мишень?

– Бывают такие дни. – Он постукивает пальцами по столу и чуть наклоняет голову набок.

– Бывают, – соглашаюсь. – Такой день был, когда ты вытащил меня из воды. Тогда да, я увидела, как тебя это зацепило. Прошлось по нутру… Но для этого не нужно быть психологом, достаточно обычного сочувствия.

– Спасибо, что не жалости, – язвит он.

Он отворачивается к окну, и я понимаю,