Филлис Уитни - Колумбелла

— Когда-нибудь она сломает себе шею на этой машине, — буркнул Алекс.

Лейла тотчас же бросилась на защиту матери:

— О нет! Кэти отличный водитель! Она всегда прекрасно справляется со своей машиной! Я это видела!

— Есть вещи, которых ты не видела! — огрызнулся Алекс, и я с любопытством взглянула на него.

Он по-прежнему оставался для меня загадкой. Я не понимала, какие чувства Алекс испытывает к Кэтрин. Говорил он о ней резко и язвительно, а когда смотрел на нее, думая, что этого никто не замечает, я узнавала в нем пирата с рисунка девочки — алчного, мстительного. Кроме того, Постоянно помнила, что это именно Алекс спровоцировал ту поездку Кинга в «Каприз». Что происходило между ним и Кэтрин? И какую роль в этом играла Эдит?

Эдит поспешила предупредить сестру, что Кинг едет на Санта-Крус, однако между ними очень часто возникали конфликты. В последнее время Эдит, казалось, была близка к истерике. Она часами сидела запершись в своей комнате и выходила только для того, чтобы помочь матери или заняться раковинами мужа.

Магазин Алекса выходил на Дронниндженс-Гейд, но Лейла повела меня под арку, чтобы зайти в него с другой стороны, где находилась секция женской одежды. Я почти боялась застать здесь Кэтрин, однако нигде ее не заметила.

В магазине Лейла принялась передвигать вешалки с платьями на ближайшей перекладине, и хорошенькая молодая пуэрториканка с готовностью пришла ей на помощь. Я двигалась вдоль другой перекладины. Желтое! Мне был нужен цвет желтой кассии! Для сравнения я все еще держала в руке веточку с цветами и вдруг увидела желтый ситец, правда несколько иного оттенка.

Лейла с несчастным видом повернулась ко мне:

— Я не знаю, что выбрать! Все время вижу Кэти, думаю, что бы пошло ей!

Я протянула ей желтое платье:

— Может, примеришь это?

Она сразу же отказалась, помотав головой:

— О нет! Оно совсем детское! Да размер не тот — мне будет велико! Я покупаю тот же размер, что и Кэти.

Я вернула платье на перекладину:

— Что ж, тебе решать! Выбирай что хочешь.

Она с сомнением посмотрела на меня и схватила три первых попавшихся платья. Мы вошли в примерочную, я села на стул в углу, а Лейла начала примерять платья одно за другим. Ни одно из них ей не шло. Наверху жужжал вентилятор, но в маленькой примерочной было жарко, и мне захотелось спать. Я подавила зевок, закрыла глаза и почти уже задремала, когда голос девочки вернул меня к реальности.

— Простите, что побеспокоила вас! Надо было приехать с Кэти! Она с первого взгляда определяет, подойдет платье или нет.

— Подойдет или нет ей! — уточнила я. — Как то красное платье. Может, тебе лучше его оставить?

Она почти швырнула платья в продавщицу:

— Ладно! Где-то здесь было желтое. Мне остается померить только его.

Девушка пуэрториканка видела, как я предлагала девочке наряд цвета кассии, поэтому мгновенно принесла его. На этот раз я встала, чтобы помочь Лейле.

— У тебя на костях больше мяса, чем у твоей мамы, — сказала я. — Больший размер даст тебе шанс подчеркнуть твои достоинства! Худоба не в твоем стиле!

Надев на девочку платье и застегнув его, я мягко повернула ее к зеркалу и затаила дыхание, даже не подозревая, что мой выбор окажется настолько удачным!

Кожа Лейлы вовсе не выглядела желтой! На ней, покрытой ровным золотистым загаром, не было и намека на черноту, как у Кэтрин. Ситец мягко облегал ее стройную юную фигурку. От круглого ворота он плавно Спадал до — пояса и расширялся внизу.

Лейла уставилась на меня, прикусив губу:

Не знаю. Не уверена. Оно меня немного пугает.

— Потому что ты видишь не Кэтрин, а себя! Твоя мама не надела бы это платье!

Я не сказала, что Кэтрин поблекла бы в нем и выглядела бы слишком старой!

Девочка взглянула на меня, потом опять в зеркало:

— Оно такое заурядное! Кэти будет смеяться, когда увидит его. Скажет, что я похожа на первоклашку.

В зеркале отражались две головы: моя, темно-каштановая, и ее, светло-каштановая, карие и серые глаза одновременно всматривались в отражение. Цвет желтой кассии определенно был мне к лицу!

— Если ты его не возьмешь, возьму я!

Ее испуганные глаза встретились в зеркале с моими, и я засмеялась:

— Погоди! Надо узнать мнение еще одного человека!

Я оставила ее и отправилась в переднюю часть магазина на поиски Алекса Стэра. Он стоял за прилавком, прикладывая янтарные бусы к итальянскому шелку шафранового цвета. Его руки двигались так, будто и цвет, и ткань доставляли ему чувственное наслаждение.

— Пожалуйста, подойдите к нам, — попросила я. — Подойдите и скажите ваше мнение!

Он без лишних расспросов пошел за мной. Я вывела Лейлу из примерочной в зал, где в больших зеркалах ее желтое платье выглядело наиболее привлекательно.

Алекс некоторое время поворачивал, рассматривал ее со всех сторон, слегка запрокинув бороду. Когда я кивнула, он удовлетворенно вздохнул:

— Да, это то, что нужно. Сидит превосходно, и Цвет идет! Но, по-моему, не мешает кое-что добавить!

Он что-то шепнул пуэрториканке и та убежала, возвратись через мгновение с ниточкой бус и серьгами из белого коралла. Застегнув замочек бус на шее у Лейлы и надев на нее серьги, он снова одобрительно кивнул и улыбнулся:

— Мой подарок! Для приема!

Восхищенно разглядывая в зеркале незнакомку, Лейла прикоснулась к кораллу.

— Спасибо, дядя Алекс! Но ты действительно считаешь, что платье мне идет?

Он свирепо нахмурился, пытаясь изобразить пирата:

— Не спорь со мной! И никакой этой гадости на глаза, слышишь? Я не хочу, чтобы шедевр был испорчен! Губы можешь подкрасить, но не слишком густо и не очень темной помадой! Никакой пудры, разве что немного на носик, и никаких румян!

Лейла робко улыбнулась ему и вернулась в примерочную, чтобы переодеться. Пока пуэрториканка помогала ей, я отправилась за Алексом в переднюю часть магазина.

— Спасибо, — поблагодарила его. — Вы были очень добры!

Тонковатые губы скривились в невеселой улыбке.

— Добр не то слово. Скорее зол!

Он вернулся к витрине, оставив меня наедине с моей тревогой. Я догадывалась, против кого направлена эта злоба, а с Кэтрин шутки плохи!

Лейла снова была в блузке, голубой юбке и ждала, когда ей завернут покупку. Сейчас она выглядела соответственно своему возрасту — здоровой, счастливой четырнадцатилетней девочкой, предвкушающей предстоящий прием и возможность приодеться.

Мы покинули магазин и пошли по продуваемой ветрами аллее, над которой шумели пальмовые ветви, заслоняющие от солнца столики, стоящие в середине. Лейла дотронулась до моей руки, остановив меня, и я посмотрела туда же, куда и она.