Дельфина Лайонс - Призрак потерянного озера

Кусты затрещали, но ответа не последовало. Я остановилась.

– Эрик, – с трудом выговорила я, – это вы?

Опять никакого ответа, опять треск ломающихся веток, но уже ближе. Я замерла. Во мне шевельнулось подозрение – не страх пока еще, – что не все в порядке.

– Бертран, это вы? Мне не нравится, когда мне морочат голову. – А еще мне не нравилась перспектива оказаться с ним наедине в этих зарослях. Слишком уж он был уверен в своей неотразимости. – Бертран?! – повторила я.

Кажется, это был смех? Но, может быть, мне только показалось. Через секунду я снова услышала треск кустов. Теперь он раздавался у меня за спиной. В лесу было почти темно. Небо, очевидно, уже затянуло облаками: свет, пробивавшийся сквозь ветки, был серым и тяжелым. Все вокруг тоже теряло цвет. Листва и трава из изумрудных превратились в оливковые и слились с общим пепельным фоном. В воздухе стоял гнетущий аромат земли, моха и еще чего-то – гниющего и старого.

Только теперь я осознала, какую глупость совершила. Предупреждал же меня мистер Мак-Ларен, специально предупреждал – чтобы я никогда не ходила одна в здешние леса... А я как раз оказалась совершенно одна в самой гуще леса, и сейчас вот-вот начнется гроза.

Я постаралась не впадать в панику. Вовсе я не заблудилась, твердила я себе. Я могу просто вернуться назад, той же дорогой, что пришла сюда. Я так и сделаю. Ничьего общества я уже не искала. И я повернула назад.

Опять затрещали ветки – теперь уже гораздо сильнее – в зарослях прямо передо мной. Я застыла на месте, ясно увидев высокую коричневую фигуру – возникшую на тропинке и загородившую мне дорогу.

Мне всегда казалось, что довольно нелепо употреблять выражение застыл как камень для того, чтобы передать эмоциональное состояние человека. Но в этот момент я буквально превратилась в камень. Медведь!

Но нет, это не было похоже на такое в общем-то обыкновенное и обыденное явление, как медведь. Это имело облик человека, хотя я поняла это не сразу, так как оно было закутано в широкую и длинную коричневую хламиду и лицо скрывал капюшон. Монах?.. Но откуда здесь взяться монаху?

И тогда я вспомнила, и мной овладел панический ужас – такой, что кровь застыла в жилах. Призрак... Эрик говорил, что иногда он принимает облик монаха.

Какая нелепость, пыталась сказать я себе. Ничего подобного не бывает – привидений... призраков... Но оно было тут, мрачно возвышаясь передо мной в лесном сумраке.

Какое-то мгновение оно стояло неподвижно, потом медленно откинуло капюшон, и я увидела лицо... Господи, что это было! Белое как мел, глаза – как черные впадины, вместо рта – сплошная рана. Что-то из кошмаров душевнобольного...

Я смотрела, застыв на месте, но страх оживил меня. Я побежала, спотыкаясь, прочь от него, от этого жуткого создания. Ноги были как деревянные, я не чувствовала их. Я пыталась кричать, но не понимала, кричу ли я на самом деле, или из моей груди, сдавленной страхом, не вырывается ни единого звука. Но все мои пять чувств были при мне – я слышала, как это видение издавало торжествующие звуки, следуя за мной, как оно размахивает руками, похожее на огромную птицу. Я слышала даже, как камешки вылетают у него из-под ног и как хрустят сучки, на которые оно наступает.

Оно двигалось все быстрее и быстрее, настигая меня, и я задыхалась от предчувствия, что вот уже сейчас... оно дотронется до меня... вот сейчас его стальные когти... Тропинка взбежала вверх и кончилась на широком выступе скалы. Я вовремя остановилась. Надо мной ничего не было. Подо мной переливались запретные воды Потерянного Озера. Еще бы шаг, и я была бы уже там.

Я поглядела по сторонам, ища другой путь выбраться отсюда. Этот кошмар уже был тут, прямо за моей спиной, – так близко, что я могла слышать его тяжелое дыхание, чувствовать его запах, даже дотянуться до него рукой и потрогать.

Меня очень сильно ударили по спине между лопаток... я успела подумать, что у Призрака, у видения из эктоплазмы, навряд ли нашлось бы столько силы... – и я оказалась в ледяной воде Потерянного Озера, а позади меня кто-то хохотал демоническим смехом.

Глава 15

Падая, я слышала свои крики как бы со стороны. Они еще звучали у меня в ушах, когда я оказалась под водой... Я задохнулась... потом я выплыла на поверхность – захлебываясь, задыхаясь, но живая – пока что живая, – однако гораздо дальше от берега, чем можно было бы ожидать. Я попыталась приблизиться к берегу. Я неплохо плаваю, но этого у меня не получилось – что-то как будто тянуло меня в противоположном направлении.

С берега послышался треск сухих веток. Даже если бы это был тот, кто меня сюда толкнул, пришедший, чтобы убедиться, что мне не удастся выбраться из воды живой, я бы не перестала звать на помощь. Я думаю, что просто не могла не кричать. Я кричала не умолкая, как сирена, разрывая тишину этих мест, – потому что знала: нет никакой надежды, что кто-то меня услышит.

И тогда произошло великое чудо: я услышала, как Эрик кричит мне:

– Держитесь, я иду!

Потом всплеск воды, когда он прыгнул в озеро. Потом я почувствовала поддержку сильных рук. И вдвоем мы сумели преодолеть то, что затягивало меня вниз, и добрались до берега.

Мы выбрались на берег в том месте, где он гладко спускался к воде, и Эрик донес – или дотащил – меня до своей мастерской. Она все-таки оказалась очень близко, и только поэтому он смог услышать мои крики. В мастерской Эрик усадил меня на чемодан, завернул в одеяло и потом чашку за чашкой вливал в меня кофе, сильно разбавленный виски.

Я плохо помню, как он дотащил меня до дома. Помню только, что ливень уже начался, и мы добирались под ним. К тому времени все уже вернулись и теперь столпились вокруг меня. У меня в памяти сохранились смутно только их лица – взволнованные, испуганные, озабоченные, раздосадованные. Потом Элис взяла дело в свои руки, выгнала всех и помогла мне лечь. Она, кажется, одобрила мое желание не посылать за доктором и дала выпить чего-то, что я приняла за бренди. Потом она заставила меня еще раз рассказать ей, что произошло, хотя мне ужасно хотелось спать. Потом кто-то подошел к двери, и Элис вышла в коридор. Мне было слышно, как они там шептались. Сама я лежала без движения. Элис снова вошла в комнату и сказала:

– Там другие хотят вас видеть, но я думаю, лучше не надо, если только в этом нет особой необходимости?..

– Лучше не надо, – слабо отозвалась я.

Элис расплывалась в воздухе, и теперь уже две Элис одобрительно кивали мне.

Кажется, прошло совсем немного времени, но, может быть, его прошло не так уж и мало, потому что я уже пришла в себя, когда миссис Гаррисон, в сопровождении Элис, чрезвычайно расстроенная, внесла в комнату поднос, на котором, к моему удивлению, стоял предназначенный для меня ужин.