Мэри Стюарт - Розовый коттедж

— Вы его знаете?

— Нет. Очевидно, не он из Тодхолла. С ним разговаривала Лил.

— Да она и сама здесь не так давно. Чужой в деревне? Так вы полагаете, он хотел узнать про могилу вашего деда?

— И про могилу тети Бетси тоже, — ощущая на себе пытливый немигающий взгляд, я как-то не захотела вдаваться в детали и просто сказала: — Мы с Дэйви Паскоу ходили туда сегодня положить цветы, а на могиле тети Бетси уже лежали цветы. Их могли туда принести в воскресенье.

— Родственники Бетси Кэмпбелл. Понятно. Да. — Последний, заключительный взгляд на меня убедил гостью оставить эту тему.

— Ладно, — в голосе мисс Агаты, непреклонном, низком, все еще выражающем неодобрение миру снов, видений и призраков, звучало скорее сожаление, нежели облегчение, — что ж, Милдред, кажется, Белла могла оказаться права, даже если ее увело в сторону.

— Бедная Белла. Она была так озабочена, — трепетно выговорила мисс Милдред, а ее сестра в ответ фыркнула:

— Она могла бы, по крайней мере, держать все при себе! Это просто удача, что Кэйти настолько рассудительна.

— Не волнуйтесь за меня, — сказала я. — Но должна признать, я очень надеюсь на то, что мисс Линси не станет рассказывать эту историю всей деревне!

— Сомневаюсь, что ей этого захочется. Она в некоторых отношениях, — продолжала мисс Агата, держа себя в руках, как я подумала, с определенным усилием, — непростая соседка. Но я полагаю, что могу уверить тебя, Кэйти, или мне следует теперь называть тебя миссис Херрик?..

— «Кэйти» достаточно.

— Я могу уверить тебя: дальше нас это не пойдет. Мы пришли поговорить с тобой, потому что Милли очень нервничала и мы не знали, что Белла уже тебе все рассказала. И тебе не стоит беспокоиться, что она пойдет распространять всю эту чепуху по деревне — потому что это чепуха, неважно, правдивая или нет, — решительно заключила она. — Я сама с ней побеседовала.

«Держу пари, что сны после этого прекратятся надолго», — подумала я и тут же испугалась, что сказала это вслух, потому что мисс Агата неожиданно улыбнулась, и за очками в ее глазах на мгновение вспыхнул озорной огонек:

— Я пригляжу, чтобы так оно и оказалось, — объявила она. — И я уверена, что ты слишком рассудительна, чтобы не спать из-за всего этого. Пойдем, Милли.

Они ушли.

Рассудительная или нет, но я довольно долго не могла уснуть той ночью, но наконец благополучно наступило утро, и вместе с ним явилась Присси, изящная, смеющаяся, нагруженная провизией для ланча.

Глава 20

Присси принесла копченого лосося, свежие булочки и пакет персиков.

— Не думаю, чтобы все это продавалось в лавке у Барлоу, — весело щебетала она, выкладывая продукты на кухонный стол. — И я тебе не скажу, где я их добыла. И так понятно, что на чернейшем из рынков, но это проблемы моей совести, а не твоей, и у меня гораздо больше опыта, чем у тебя — раз я выросла в доме викария. Сейчас я, так или иначе, храню совесть у себя в желудке. Вот я еще лимон принесла, просто к случаю. Еще банка ветчины, но поскольку ты пригласила меня на ланч, я решила, что основные блюда оставлю на тебя. Прежде чем выйти в люди, ты была неплохой кухаркой.

— Тушеный кролик, — откликнулась я и рассмеялась, глядя на притворно равнодушное выражение ее лица, — Нет, не бойся. Их, бедных, некому теперь стрелять. Это всего лишь цыпленок.

— Слава богу! Я так надеялась, что это чудесное благоухание издает не кролик! Так даже в глубинах Тодхолла обнаружился черный рынок?

— Лишь бледно-серый. Мне повезло. Я вспомнила, что мистер Блэйни по пятницам развозит птицу, и мне достался цыпленок. Ух ты, этот лосось выглядит просто восхитительно! Спасибо тебе. Теперь у нас будет настоящее пиршество. Начнем с выпивки? Я раздобыла в «Черном Быке» сносный херес. А теперь садись-ка, хитрюга, и расскажи мне для начала, откуда у тебя, пампушка Присс, такая сногсшибательная фигура, а?

— Безо всякого копченого лосося и жареных цыплят. Годы, долгие годы, дорогуша, всякой гадости вроде сырой капусты, морковки и домашнего йогурта. Но это окупилось. Теперь я — стройняшка Сцилла. Спасибо. Ну, за здоровье, — она взяла свой стакан и глотнула херес. — Для Тодхолла совсем неплохо! Да, Гордон не хочет, чтоб меня звали Присси, имей в виду, — она рассмеялась. — Я тоже вышла в люди. Я тоже не видела мир в те времена, потому что увлеклась Гордоном гораздо раньше, чем что-нибудь о нем узнала. Но брак с богатым банкиром — это, как ни крути, ступенью выше любого дома викария, какой ни назови!

Я засмеялась:

— Верю на слово! Сцилла? Очень мило. То же самое и со мной. Я Кэйт для всех друзей Джона, но как-то получилось, что теперь, когда я снова приехала сюда, «Кэйти» кажется более подходящим. Это же, я боюсь, касается и «Присси».

— Неплохо. Если только ты позабудешь про пампушку!

— Как об этом можно подумать, глядя на тебя? Подожди минутку, дай я взгляну на цыпленка… Да, он почти готов. Нам о многом надо переговорить. Расскажи все про себя. Я знаю, ты учительствовала, когда Гордона отправили на восток, а потом школу эвакуировали в Канаду. Когда он демобилизовался, вы, что ли, поселились недалеко отсюда? Где вы живете? Послушай, мы ведь потеряли всякую связь, верно? Мы с твоей матушкой писали, конечно, друг другу на Рождество, дни рождения и все такое прочее, но я, получается, ничего не знаю про тебя, за исключением того, что вы счастливы и что раз теперь вы снова вместе, твоя мама умирает от желания надеть на себя ярмо бабушки. У нее есть надежда?

— Не то чтобы сию секунду, но в список уже внесена, — она засмеялась и погладила свой плоский животик. — Присси скоро снова станет пампушкой.

— Замечательно! Когда же?

— Ох, еще долго, на Рождество, и ты будешь крестной, ладно? Мы больше не должны терять друг друга из виду. Ты не собираешься здесь поселиться? Я слышала про тетю Бетси, но я не знаю… я хочу спросить, как твоя бабуля? Она…

— …все еще жива? Конечно. Она уехала в Шотландию после смерти тети Бетси. У нее все прекрасно, то есть сейчас она в постели, выздоравливает от простуды, но она еще долго будет с нами. Так приступим к лососю?

— У меня с собой булочки из непросеянной муки. Они в той сумке. Я надеюсь, у тебя есть масло, или ты все доедаешь бабушкин маргарин?

Я рассмеялась, ставя на стол блюдо. Мы всегда умели говорить друг другу подобные вещи, не вызывая обиды:

— Вот, сударыня. В Стратбеге делают свое масло, и бабушка дала мне кусок с собой. Клади себе сама, тут добрых полфунта.

Это была восхитительная трапеза. Надо было поделиться новостями и сплетнями за целые пять лет.