Мэри Стюарт - Розовый коттедж

— Что ж, большое спасибо, Лил. Это, конечно, немножко странно, и мне хотелось бы знать, кто был этот джентльмен, но он, наверное, скоро объявится, и если он узнает, что я в Розовом коттедже, то сможет приехать ко мне туда. Нет, я не стану заходить. Дело не в Патерсонах, их номер есть у меня в письме, которое дал мистер Паскоу. Не буду тебя задерживать, и спасибо еще раз. До свидания.

И, отклонив предложение выпить чашечку чаю, я выбралась от викария и отправилась в мастерскую, расположенную по соседству.

Это было длинное строение, во времена, когда ферма являлась частью хозяйства викария, — сеновал. Помещение освещалось главным образом через окошки, проделанные в крыше, но сейчас воздух и свет лились в открытые двойные двери в торце, сквозь которые раньше опускали и поднимали сено. Пол покрывали опилки и стружка, и вся мастерская благоухала сосной, кедром и другими деревьями, и к этому аромату примешивался запах лака и льняного масла.

Дэйви вел рубанок по длинной доске, прижатой тисками к верстаку, который вытянулся по середине чердака. Когда мой силуэт обрисовался в дверном проеме, он мельком взглянул на меня, не прерывая плавного хода рубанка по доске. Серебристая стружка, тонкая, как бумага, вилась и опадала вниз, образуя пахучий ковер. Дэйви выпрямился и повернулся ко мне:

— Ну как, добыла у викария, что хотела?

— Да. И еще узнала кое-что интересное от Лил, его прислуги.

— Да? — Он отложил рубанок. — Что такое?

Я рассказала ему про таинственного посетителя Лил, и он слушал, склонив голову и рассеянно проводя пальцем по гладкой поверхности оструганного дерева. Когда я закончила, он фыркнул и, помолчав несколько мгновений, произнес:

— И еще кто-то в машине, так? Женщина?

— Конечно. И я думаю о том же, что и ты.

— А именно?

— Что они приехали в Розовый коттедж, увидели, что дом пустой, и вошли внутрь. По словам Лил, этот мужчина говорил с ней во время вечерней службы. А позже, когда мисс Линси отправилась на кладбище, они были там.

— Снова.

— Снова?

— Ну да. Они, конечно же, приходили на кладбище раньше, перед тем как идти расспрашивать Лил про могильную плиту. А потом вернулись.

— С цветами для тети Бетси?

— Получается, что так, верно?

Дэйви отвернулся и поставил рубанок на полку для инструментов, которая тянулась вдоль одной из стен:

— Когда твоя мама погибла, тот цыган был с нею?

— Думаю, да. Я слышала только то, что рассказывала мне тетя Бетси. Она еще упоминала, что цыган собирался жениться на матери. Бабушка не знала его имени, а мать называла его Джейми. А про автомобильную катастрофу в вырезках у бабушки в альбоме ничего не нашлось.

— Полагаю, что если нам понадобится, то мы узнаем. А думал я о том, что если этот цыган остался в живых или если они расстались перед тем, как твоя мать погибла, он ведь мог жениться еще раз. У цыган «забавный выговор»?

— Не представляю. Но если это был Джейми, и он по какой-то причине вернулся в Тодхолл — показать его новой жене или залезть в тайник, про который рассказала ему моя мать, или еще за чем-нибудь, — то почему, с какой стати эти цветы тете Бетси? И зачем забирать бумаги из «сейфа»? Почему бы не похитить одни «ценности»?

— Судя по словам Лил, ему нет нужды воровать вещи твоей бабушки — ценой всего в несколько фунтов, — отвечал Дэйви. Он снял свою куртку с крючка у двери. — Мы ничего не добьемся, если снова и снова будем пережевывать одно и то же. Сдается мне, тебе надо посмотреть, что там написал викарий, а потом стоит подумать о вещах твоей бабушки.

— Полагаю, да.

— Кто бы ни был этот парень, если ему и правда нужно что-то в Тодхолле, он вернется. И немало бы прояснилось, поговори ты с ним… Присси зайдет к тебе завтра, я не ошибся? Ладно, я появлюсь завтра днем и помогу тебе, так что не пытайся ничего двигать сама, а собирай и упаковывай всякую мелочь. Пошли?

Я последовала за ним.

Глава 19

Мы проехали через парк, и Дэйви, высадив меня у моста и отказавшись от чашки чаю — «Попью в полседьмого, когда закончу», — уехал обратно.

Войдя в дом и закрыв за собой дверь, я села за стол и достала из кармана конверт викария.

То была скудная жатва, хотя она, как я предположила, стоила шести шиллингов восьми пенсов за потраченное викарием время. Первая копия свидетельства о браке дедушки и бабушки: Генри Велланд, садовник, и Мэри Кэмпбелл, домашняя прислуга, засвидетельствовано Джереми Паскоу, столяром, и Джайлсом Брэндоном, фермером — так обычно называли тогда землевладельцев, мелкопоместное дворянство. Обо всем этом я, конечно, слышала от бабушки: что сэр Джайлс не только присутствовал на церемонии, но и сказал речь на свадебном завтраке, данном в деревенском клубе, и еще сдал внаем молодоженам Розовый коттедж, который незадолго перед тем «привели в порядок» после смерти предыдущего обитателя.

Затем, через добропорядочные полтора года, — свидетельство о крещении Лилиас Мэри, их дочери; упомянуты, как полагается, и крестные родители — Маргарет и Джереми Паскоу.

Непонятно, с какой стати я надеялась узнать что-нибудь интересное из следующего листка. Уже прошло несколько лет, как я, собрав все свое мужество, написала в Сомерсет-Хауз и получила копию собственной метрики, но сейчас я сидела, напряженно вглядываясь в аккуратный, каллиграфический почерк викария, как будто что-то могло быть прочитано между строк. Свидетельство о крещении Кэтрин Мэри, дочери Лилиас Велланд. Отец неизвестен. Крестные — друзья семьи в третьем поколении — Джеймс и Энни Паскоу, и еще Сибилла Локвуд, жена викария.

И это все. Я наконец взяла себя за шиворот и встряхнула. Встала, сняла со стены «Незримого Гостя» и положила документы в «сейф».

Я едва успела поправить повешенную на место рамку, как в дверь постучали.

Полагаю, что я простояла не меньше десяти секунд, сжимая в руках рамку, так что побелели костяшки. Моя первая мысль была: «Это иностранец, цыган, он вернулся, чужак, который выспрашивал про мою семью — теперь я наверняка узнаю кое-что из того, что мне так хочется знать». Вторая: «Неужели я так уж хочу услышать об этом?» И напоследок, когда я смогла оторвать руки от «Незримого Гостя» и повернуться к двери: «А Дэйви уже добрался до дома, он в двух милях отсюда…»

Я отворила дверь.

Это был не иностранец, хотя женщину, которая стояла на пороге, я давно не видела; впрочем, она, казалось, нисколько не изменилась. Старшая из сестер Поуп, Агата. И позади нее мисс Милдред.

— Ох, как я рада вас видеть, мисс Агата! — воскликнула я, и, должно быть, из-за прилива чувств, вызванного облегчением, мой голос прозвучал настолько тепло, что на лице моей собеседницы выразилось удивление, — И вас, мисс Милдред, тоже. Как мило с вашей стороны навестить меня! Заходите, прошу вас.