Развод и запах свежего хлеба - Юлия Ильская

наблюдая, как он легко и ловко начинает хозяйничать на моей кухне. Нарезает мясо, чистит овощи, что-то быстро жарит, помешивая деревянной лопаткой. Движения его рук уверенные, четкие и совершенно завораживающие. Я смотрю, и мне так спокойно, так хорошо!

Через какое-то время Глеб ставит передо мной тарелку с густым, ароматным рагу, и сам садится напротив.

– Приятного аппетита, – говорит он с лёгкой улыбкой.

– Спасибо, – отвечаю я и отправляю в рот ложку рагу. На вкус оно просто фантастическое: нежное мясо, яркие, сочные овощи, идеальный баланс специй. – Глеб, это невероятно вкусно!

– Ну конечно, я же не только по хлебу мастер, – усмехается он, но я вижу, что ему приятно. – Когда живешь один, приходится учиться всему.

Мы едим молча, и в этой тишине есть что-то особенное, домашнее и правильное. Наконец Глеб откладывает ложку и внимательно смотрит на меня:

– Слушай, Ника, а ты серьезно собираешься здесь остаться?

Я чуть удивлённо поднимаю глаза:

– Пока не думала об этом, если честно. Деньги у меня пока есть, могу спокойно жить, не задумываясь о работе.

– И что потом? – спрашивает он осторожно. – Будешь искать новую работу в городе или останешься здесь?

Я замолкаю, отложив ложку, и задумчиво смотрю на него:

– Знаешь, я ведь не потеряла надежду вернуть свою фирму. Да, сейчас всё сложно, но я всё равно верю, что смогу добиться справедливости. Ростислав Борисович помогает, держит меня в курсе и не дает опустить руки.

– Ростислав Борисович? – удивленно переспрашивает Глеб. – Морознов?

Я киваю, удивленная его реакцией:

– Да. Ты его знаешь?

Глеб усмехается и чуть кивает головой:

– Да, был знаком. Очень принципиальный человек. Много помогал мне, когда я работал по делу компании Сыромятникова. Мы были на одной стороне. Он тогда чуть ли не единственный был, кто до последнего верил в мою невиновность.

Я пораженно смотрю на него. Мир и правда тесен.

– Ростислав Борисович крутой юрист, – тихо добавляет Глеб, задумчиво глядя куда-то в сторону. – Может у тебя есть шанс всё вернуть. Но что потом?

– В смысле? – удивляюсь я, не понимая, к чему он ведет.

Глеб смотрит на меня очень внимательно, почти пристально:

– Ты вернешь свою фирму, восстановишь репутацию. Что потом? Останешься там или вернёшься сюда?

Я молчу, чувствуя, как внутри всё сжимается от этих вопросов. На самом деле до сегодняшнего дня ответ был однозначным: конечно, я здесь временно, конечно, я вернусь в город! Но теперь…

– Не знаю, Глеб, – честно признаюсь я.

Он чуть улыбается, но взгляд его становится серьёзным и глубоким:

– Просто мне кажется, тебе придётся сделать выбор. И лучше тебе быть готовой к этому.

Я отвожу глаза и нервно усмехаюсь, пытаясь сгладить возникшее напряжение:

– Ты что, уже хочешь от меня избавиться?

Глеб произносит совершенно серьёзно:

– Наоборот, Вероника. Я хочу чтобы ты осталась со мной!

От его слов по коже пробегает озноб, и я понимаю, что сейчас он говорит совершенно искренне, и от этого становится одновременно и радостно, и очень страшно. Потому что выбирать придется действительно очень скоро, и каким бы ни был мой выбор, кто-то из нас может оказаться очень глубоко раненым.

Глава 50

– Ростислав Борисович, а ведь вы всё-таки знаете Глеба Корнева, – говорю по телефону своему наставнику.

– Не знаю я никакого Корнева, – ворчит он.

– А Воронова?

– Воронов? Глеб Воронов? – переспрашивает он. – Да, такого я знаю. Так значит, вот как, он сменил фамилию?

– Да. И живёт рядом со мной, и печет самый лучший в мире хлеб, – смеюсь я.

– Даже так? – удивляется он. – Что ж, я рад, что он жив-здоров. Он хороший человек, просто… просто ему не повезло. Ты знаешь его историю?

– Да, кое-что он мне рассказывал, – осторожно говорю я.

– Сыромятников тогда вышел сухим из воды, а Глеба судили. Оправдали, но это его подкосило.

– И что? – я сглатываю; мне становится так жаль Глеба. – Совсем ничего нельзя было сделать?

– Старый жук вовремя всё переписал на жену, ну и подмазал кого надо. Известная схема, – вздыхает Ростислав Борисович.

– Да, жаль, поломали жизнь человеку, – на глаза чуть слёзы не наворачиваются.

– Мне кажется, его тогда подкосило именно предательство жены. Я предлагал ему бороться дальше, но он был выжат и отказался. Я рад, что у него всё хорошо.

– Да, у него всё хорошо, – подтверждаю я. – А у нас?

– Я уж думал, ты забыла, – ворчит наставник. – Но ты ж упрямая, не отступишь.

– Не отступлю, – киваю, как будто он может меня видеть.

– Значит так… Фирма стремительно идёт ко дну, и думаю, Максим уже готов её уступить за бесценок.

– Мне не нужно за бесценок, я хочу получить её бесплатно. Почему я должна ему платить? – упрямлюсь я.

– Понимаю, логично, – соглашается наставник. – Я поговорил с твоими сотрудниками, они согласились уволиться, но не разбегаться. Ждут тебя. Не все, конечно… но большая часть. Они активно собирают информацию о злоупотреблении правами участника. Скоро ты сможешь выйти в арбитражный суд и доказать, что своими действиями Макс осознанно топит фирму, удалить его из ООО и потребовать от него компенсацию. Ты создала действительно крепкую команду, Ника.

– А… Юля? – спрашиваю я.

Мне до сих пор больно вспоминать о предательстве бывшей подруги.

– Она ушла, – коротко говорит Ростислав Борисович. – К конкурентам.

Ну и хорошо! Видеть мне её совсем не хочется.

– Ника, где ты?! – слышу громкое.

– Простите, Ростислав Борисович, ко мне пришли, – быстро говорю я.

– Не Глеб случайно? – усмехается он.

– Да… Он пришёл починить крыльцо, – зачем-то вру я. – Мне надо бежать. Спасибо вам за всё, что вы делаете!

– Ну-ну, – усмехается он. – Чините… крыльцо.

Я выхожу из дома, и в лицо мне тут же утыкается букет полевых цветов.

– Ого! Где ты взял? Я уж думала, отцвели все, – смеюсь я.

– Места знать надо, – он целует меня в шею и увлекает в дом.

– Подожди, – отбиваюсь я, – давай хоть позавтракаем.

Мы встречаемся уже неделю, но до сих пор не можем насытиться друг другом. Целуемся при каждом удобном случае, хихикаем и всё