Семь ночей - Евсения Медведева

лишь когда я засыпала рядом с Вадимом. Он спрашивал. Так аккуратно, чтобы не спугнуть, но я не могла рассказать. Как только пыталась сложить свои воспоминания в слова, они вспыхивали и растворялись в тумане памяти.

– Да, Костя…

Вадим вошёл в кухню так стремительно, что я застыла. Двигался быстро, уверенно. Простая белая футболка, широкие драные джинсы и сумасшедший взгляд. Он, подойдя почти вплотную, нагнулся и, чуть отведя телефон в сторону, прижался поцелуем. Прошёлся языком меж губ, раздвигая их, а потом толкнулся глубоко. Резко, решительно и безапелляционно. Он будто изголодался по ним, с шумом втягивал воздух, еле слышно хрипел, а напоследок нежно прикусил нижнюю губу, мазнув языком по саднящему укусу.

– Ну, Акишев должен был всё согласовать, только ты уж проконтролируй. Нет, я точно не приеду. – Вадим запустил кофемашину, поставил небольшую белую чашку для американо и сел напротив меня. Откинулся в кресле, продолжая лишь номинально говорить по телефону. Его внимательный взгляд прошелся по мне, застыв на гаснущем экране планшета, всего за несколько секунд сумев понять, что произошло. – Ну, давай так, а кто будет?

В воздухе завис аромат горящих блинов, а я бестолковым пугалом сидела, не в силах пошевелиться. Его энергетика сносила с ног, я готова была вечно пылать в пламени его глаз. Боль, что сковывала меня в панической атаке ещё секунду назад, трусливо растворялась. Лёгкие расправлялись, и я вдыхала… Шумно…Жадно…

Мысли вновь замедляли свой бег, даруя ощущение контроля. Я просто смотрела на того, кто одним своим присутствием лечил мои раны. Тепло его магического взгляда, хриплый шорох голоса и плавные движения. Умиротворяло. Успокаивало…

Как ребёнок, смотрела на него, как на кумира с плаката над кроватью, отчаянно пытаясь собраться с силами и хоть что-нибудь сделать! Но не могла… Руки безвольно лежали на мраморной столешнице кухонного острова, а в мыслях творилось безумие.

Вадим встал и как-то уж слишком ловко перевернул сильно «загорелый» кругляш, попутно взяв чашку готового кофе и утащив блин с тарелки.

– Только без лишних глаз, Кость. Договорились? Тогда отбой, – Вадим отбросил телефон и закрыл глаза, с удовольствием уминая угощение. – Мы в молчанку играем, Лесь?

– Тогда ты проиграл, получается, – я улыбнулась и всё же встала, чтобы окончательно не испортить завтрак. Всё прошло… Всё закончилось! Дыши…

– Ты посмотрела?

– Да, – разлила остатки теста на сковороду, и внезапная волна мурашей пронеслась по позвоночнику. Тяжелая рука легла на талию, прижимая меня к себе. Его губы опустились на шею, прокладывая путь к плечу. Широкий ворот кардигана сдался, падая, чтобы открыть его ласке как можно больше моего тела. Целовал, покрывая каждый миллиметр кожи, обнимал, забирая сковывающий холод страха, наполнял нежностью, теплом и томным возбуждением. Оно тяжелым потоком обжигающей лавы струилось от шеи к ногам.

– Мы сегодня завтракать будем?

– Да, – мотнула головой, прогоняя головокружение, и едва не застонала от досады, когда он отошёл в сторону. Заставила себя двигаться. Достала икру, нарезанную рыбу и фарфоровую маслёнку. – Я не знаю, что ты любишь…

– Узнаешь, – Вадим перекинул руку за спинку кресла, внимательно следя за моими движениями. – Лесь, ты можешь спросить всё, что хочешь, потому что я не силён в чтении мыслей. Не твори кумиров, девочка, тогда и разочаровываться не придётся.

– Что ты имеешь в виду?

– Лесь, – Вадим весело хмыкнул, закрыл планшет и убрал на соседний стул, заметив, что я не могу оторвать от него взгляда. – Я за переговоры. И вообще, утверждение, что человеку нужен тот, кто будет угадывать его мысли – чушь. Всем нужен человек, который готов слушать, делать выводы и действовать. Поэтому всё просто: ты – говоришь вслух, я – действую. Начнём с вопросов?

– А что спрашивать, Вадь, если я не знаю, что именно? – села в кресло, поджала под себя ноги и отпила кофе. – Меня ищут?

– Нет, – Вадим подвинул тарелку с блинами, щедро наложил икру, кусочек сливочного масла, завернул в трубочку и, перегнувшись через стол, вложил мне в руку. – Ешь.

– А если будут искать?

– Когда тебя будут искать, Крошка, ты узнаешь и свое имя, и фамилию, и то, что прошлая жизнь у тебя есть, как и у всех остальных. Поверь, я не в капусте тебя нашёл под гарканье чокнутого и явно обкуренного аиста, – голос его дрогнул, но на лице не промелькнуло ни единой эмоции. Вадим был собран, расслаблен и смело смотрел мне в глаза. – Акишев мониторит сводки каждый час, поэтому не переживай. Ты узнаешь первой, как только всплывёт кто-то похожий на тебя.

– А если… Если я замужем? – охнула я от внезапной мысли. Смотрела на очумевшего Вадима, так и застывшего с блином у открытого рта.

– Леська! – он рассмеялся в голос. – Тогда мне очень жаль констатировать, что твой муж последний импотент, ну, или ты это… того… по девочкам.

– Фу! – я тоже рассмеялась, осознав, что сморозила жуткую глупость. Не то чтобы я знала, что девственница, просто ощущение, что со мной никогда ничего подобного не происходило, было настолько сильным, что сомнений не оставалось. Ну, а кровь и секундная вспышка боли стали лишь тому подтверждением. – Вадь, что ты говоришь?

– Ну а что? – он был явно настроен на продолжение этой темы. Закинул ногу на кресло, смаковал черный кофе, мечтательно смотря в окно. – Привезу тебя домой… А там твоя жена в фартучке с рюшами на голое тельце. Чем не кадр из второсортной порнушки?

– Вадя! – взвизгнула я и бросила в него попавшейся на глаза пачкой сигарет. – Слушай, а ведь я могу быть наркоманкой, бомжихой, эскортницей, да проституткой, в конце-то концов!

– Леська, – он просто не мог остановиться. Лицо его было красным, как помидор, глаза сверкали мальчишеским азартом, а по стенам просторной кухни скакал заливистый бархатистый смех. – Тогда я вынужден констатировать, что спрос на тебя, как на проститутку, был преступно маленьким. Так сказать, стремящимся к нулю.

– Ты первый, – я не выдержала, выскочила из-за стола и буквально запрыгнула Вадику на колени. Прижалась, обняла, вдыхая аромат его кожи. – Ну? Как тебе мои услуги?

– Матчасть бы подтянуть, – он ласково перебирал рассыпавшиеся волосы, целовал в шею, продолжая заливисто смеяться. – Ты такая смешная девчонка…

– Зато у меня профессия есть, – подмигнула и смело прижалась к его губам. Боже! Как долго мне хотелось это сделать… самой. Потребовать, забрать, присвоить. Это мой законный поцелуй. МОЙ! – На хлеб уж как-нибудь заработаю, когда ты прогонишь меня.

– Лесь, у меня скоро будут гости, – Вадик скинул входящий вызов, усадил меня удобнее и продолжил уплетать блины, попутно подкармливая и меня. – Я не могу перенести, отменить, понимаешь? И уехать