Семь ночей - Евсения Медведева

понимая, что просто так не отмазаться, ведь это не дедушки, и уж тем более не млеющие от любви бабушки.

– Давай договариваться, – Лида была точной копией Леськи. Спокойная, скромная, рассудительная. Она бросила на Клару растерянный взгляд, полный сожаления, и отсела от меня подальше, разглаживая складки на юбке. – Ты сам объяснял, что нужно все говорить. Помнишь?

– Помню, – я чмокнул Варьку в ухо и усадил к сестре, чтобы видеть обе их одинаково хитрые моськи. – Ваши предложения?

– Я очень хочу шоколад, – скулила Варя. – Я буквально жить без него не могу!

– А я очень люблю Клару Ивановну и жить не смогу, если она из-за вас уйдёт, – строго посмотрел на притихшую Варьку. Девчонки переглядывались, делали друг другу какие-то знаки руками и хмурились абсолютно синхронно.

Боже! Прошло уже десять лет, а я до сих пор поверить не могу, что стал отцом этих двух заноз! Это генераторы счастья.

– Простите нас, Клара Ивановна! Мы больше никогда так не будем! – одновременно и почти не сговариваясь, проговорили девчонки, стирая выкатывающиеся слёзы.

– Простила! – Клара рассмеялась и замахала руками, зазывая девочек в распахнутые двери кухни. – Я готовлю кекс. Лимонный и без шоколада.

– Пап? – девочки с надеждой посмотрели на меня.

– Вы любите Клару?

– Сильно-сильно!

– Когда ты кого-то сильно любишь, то бережешь его, заботишься и не позволяешь расстраиваться.

– Как ты бережешь нашу мамочку? – Лида сцепила пальцы, напряженно о чем-то думая.

– Именно. И как дедушки берегут ваших бабушек, – нагнулся и расправил их спутавшиеся платиновые волосы.

– Как Рай бережет свою Ночку? – хихикнула Варька.

– И как дядя Слава бережно Верочку? – вдогонку вбросила Лида.

Девчонки всё превращали в спор и соревнование. Я зажмурился, понимая, что это теперь неизбежно, пока они не переберут все пары нашего окружения и не выберут победителя.

– А почему тогда Верочка не бережет дядю Славу? – буркнул грозный голос со спины. – У меня уже три седых волоса!

– Потому что жену надо выбирать с умом, Мятежный, – я рассмеялся и встал поприветствовать Славку. – А не Мартышку первую попавшуюся брать.

– Это мужей надо выбирать с умом, – их-за угла вышли две уточки. Первой вышагивала Вера, держась за свой огромный живот. Моя сестра просто цвела и пахла. Её шоколадные волосы развевались на ветру, то и дело пряча коварство улыбки. Она с таким живым обожанием следила за сильно подёргивающимся супругом, согревая моё сердце. Им тоже пришлось пройти через многое, прежде чем научиться любить вот так откровенно. – Говорил мне братик быть осторожнее со своими желаниями! Вот, нагадала себе Славика!

– Отличный у тебя муж! Не ворчи, Вера! – вторая уточка шла намного бодрее, несмотря на столь же огромный живот. – Намного лучше, чем твой скелет в углу.

– Он не дает мне есть шоколад! Говорит, что врачи запретили, – взвыла Вера и сумкой шлёпнула мужа по заднице. – Ой! Мои любимые племяшки! Дайте я вас расцелую!

– Видите? – зашептал дочкам. – Ей тоже не разрешают.

– Верочка! А Клара готовит лимонный кекс. Пойдем с нами? Там нет шоколада, – Варя прищурилась, закусила губу и, схватив Лиду, рванула к любимой тётке.

– Боже, как я устала, – моя глубоко беременная жена упала на диван, поцеловав меня в руку, и закинула отёкшие ноги на мои колени. – Муж мой, я даже шоколад не прошу, просто сделай массаж…

– Вера! – взревел Мятежный, даже не успев присесть. – Зараза! Я вижу, что ты ешь шоколад! Выпорю… Выпорю!

– Боже, как хорошо, – стонала Леся, пока я ласково растирал её ступни. – Шумно, весело, суетливо… Все ссорятся, потом мирятся. И так по кругу…

– Ты мне зубы не заговаривай, – я чуть нагнулся, пользуясь тем, что мы остались наедине. – Узнала?

– Узнала, – Леська дёрнула плечами. – Но тебе не скажу!

– Это ещё почему?

– А потому что на УЗИ с женой надо ходить! – Леська поджала губы, изо всех сил отыгрывая ярость. Но меня-то было не обмануть.

– Ты ж мне сама не тот адрес дала! Я, как придурок, всю клинику на уши поставил. Чуть до греха нас с Кондрой не довела! Он уже ментов вызвал, честное слово!

– А может, я специально? – вдруг рассмеялась Леся и бросилась мне на шею. Она аккуратно вскарабкалась на колени, подпёрла меня своим животом так, чтобы мог ощутить малейший пиночек моего ребёнка. Поджала ноги и уткнулась носом в шею, как делала это всегда.

– Леся, я умоляю! Скажи, что у нас мальчик!

– Вьюник! Ты не будешь рад девочке?

– Я буду безумно рад! Но мне нужны помощники в команду… Пока у нас сильный перевес в женской сборной.

– Не скажу… – Леся хихикала и прятала глаза, зная, что пойму по взгляду.

– Тогда и ты не получишь шоколад…

– В доме моей души скоро будет… – моя врушка замерла. Я не дышал! Сжимал её руки и просто не дышал, закрыв глаза. – В доме нашей души скоро родится Вьюник… Маленький мальчик Вьюга с серыми, как у папы, глазами. У тебя будет сын, Вадя. Сын…

– Леся!!! – взревел я, подхватил свою жену на руки и стал кружить. Она заливалась хохотом, расправив руки навстречу ласковому августовскому ветру, и визжала.

– Пап, ты ж сказал, что беречь надо, – чавкая лимонным кексом, подытожила Лида. – А сам убить мамочку пытаешься…

– Молчи, Лид, а то и кексы запретит. Пусть бережёт, как хочет…

Конец.