Лоуренс Сандерс - Личное удовольствие

— Хай, Вилли, — сказала Лаура, подойдя ко мне, — ты потрясающе выглядишь. Хорошие новости?

— Удача пока со мной, — ответил я, — она все еще не отвернулась от меня.

26

Марлен Тодд

Должна признаться, что меня ужаснула реакция, произошедшая в моем организме от прямого введения окситоцина путем ингаляции. Когда я засовывала ингалятор себе в ноздри, я и понятия не имела, что из этого получится. Но все исследователи, имеющие представление об этике, просто обязаны сначала испробовать новые препараты на себе, а потом уже предоставлять их к общему употреблению.

Мое поведение после ингаляции гормоном было совершенно недопустимым, но больше всего меня поразило то, что я все время чувствовала происходящее во мне, понимала, насколько все это нелепо, но была не в состоянии контролировать себя. Я знала, что веду себя чрезмерно эмоционально в отношении Грега Бэрроу, моей дочери, моего мужа, но никак не могла справиться с охватившей меня любовью.

По счастью, все это оказалось временным и закончилось совершенно неожиданно, когда я свалилась почти в коллапсе, едва-едва успев добраться до кровати. Когда я проснулась на следующий день, у меня не было никаких симптомов вчерашних ощущений, кроме небольшой сухости в носу.

Было совершенно очевидно, что аэрозольная форма окситоцина являлась слишком мощной для того, чтобы использовать ее в парфюмерии. Однако способность гормона модифицировать поведение и настроение показалась мне уникальной и абсолютно бесценной.

В самом деле, этот гормон мог сделать „Объятия" теплым, интимным запахом, вызывающим желание заботиться о людях, а это было как раз то, к чему я стремилась.

Наконец я приступила к работе, и начались мои длительные поиски по выработке как оптимальной композиции, так и оптимального раствора для гормона. Я работала очень долго, но все равно то, что я хотела, не получалось. Я не переставала находить новые сочетания, и в конце концов это превратилось в бесконечный поиск.

А тем временем я столкнулась с ухудшающимся кризисом в моей семье. Мой муж пил все больше и совершенно в открытую волочился за разными бабами, поэтому мне пришлось начать прямую и последнюю конфронтацию.

Все началось с того, что Герман забыл день нашей десятой годовщины. Тем вечером я приготовила чудесный ужин: роскошный ростбиф, поджаренная картошка, французские овощи с лимонами. Очень красиво накрыла стол. Главным сюрпризом была чрезвычайно дорогая бутылка бордо, произведенная в год, когда мы поженились. Конечно же, Герман так и не приехал домой к ужину. Бедная Таня и я изо всех сил старались делать вид, что все нормально и нам очень хорошо вдвоем.

Герман объявился около половины одиннадцатого, когда Таня, слава Богу, уже ушла спать. Он был абсолютно невменяемым. Я сидела на кухне, когда он вошел и прямиком направился к холодильнику за холодным пивом, я так полагаю. Но затем заметил неоткрытую бутылку вина.

— Однако, — сказал он, вытаскивая ее для того, чтобы взглянуть на этикетку, — какого черта здесь это находится? Это же безумно дорого.

— Ты видишь год изготовления? — спросила я.

— Конечно, десятилетней выдержки, и что?

Я молча смотрела на него, наблюдая за выражением его лица.

— Вот дерьмо, — пробормотал он, — это год, когда мы поженились. Сегодня наша дата, да?

Я не ответила.

— Ну, перестань. Давай что-нибудь организуем. Может быть, мы с тобой вылезем завтра в ресторанчик на хороший обед?

— Сегодня уже был хороший обед, — ответила — ростбиф. Но ты не пришел домой.

— Ну, прости, дорогая, — сказал он почти с сожалением. — Ты должна была мне напомнить! Откуда я лог знать?

И тогда я приняла решение. Конечно, в моей жизни случались куда более серьезные ссоры и разочарования, но в этот момент я поняла, что больше не в состоянии выносить его подобное поведение.

— Герман, — произнесла я. — Я буду подавать на развод.

В течение какого-то времени он стоял молча и лишь часто моргал глазами.

— Да прекрати, дорогая, — сказал он хриплым голосом. — Ты ведь не думаешь так в самом деле?

— Я в самом деле так думаю, Герман. Я предлагаю тебе спать в свободной комнате для гостей, а завтра я сама увижусь с адвокатом, и затем мы решим технические моменты. Я больше не буду с тобой жить.

— Да что ты давишь в какую-то непонятную сторону, черт тебя побери? — закричал он. — Ну, я не пришел на ужин, не пришел на нашу годовщину — это все ерунда собачья. Такие вещи происходят сплошь и рядом.

— Это не только сегодняшний случай. Это все те ночи, когда ты не приходил домой. Ты пьешь, ты трахаешься направо и налево. Все. Я больше не могу выносить это, Герман. Мое терпение лопнуло.

— Я не понимаю, что это ты вдруг решила ссучиться? — Его лицо стало невозможно красным. — Я что, плохо обеспечиваю твою жизнь? У тебя твой собственный дом! Кто платит за тот самый чертов ростбиф? Большинство женщин с удовольствием будут иметь то, что имеешь ты.

— А что я имею? — зло закричала я в ответ. — Алкоголика мужа, который даже не пытается скрывать свои интрижки? Идиотского отца, который не проводит ни минутки времени со своим единственным ребенком? Несчастного любовника, который потерял весь интерес к своей жене? И ты думаешь, что большинство женщин захотят иметь это? Подумай еще раз, ты, ублюдок.

— Послушай, — сказал он серьезно. — Я признаю, что я не самый совершенный человек, но кто из людей совершенен? У меня большие нагрузки в офисе, полно работы, которую я должен делать. Ты понимаешь, что мне необходимо расслабиться, или я сорвусь с катушек. Может быть, я не много думаю о том, что заботит тебя или Таню, но это совсем не потому, что я не люблю вас. Я люблю вас, я действительно вас люблю. Послушай, если у меня не будет дома и мне некуда будет вернуться после работы, я пропал. Развод — это не выход, Марлен, и ты это знаешь. Ты ведь все еще любишь меня? Правда?

— Да, — ответила я. — Помоги мне, Господи, я все еще люблю тебя. Но любовь — это, к сожалению, еще не все. Во всяком случае, для меня или для Тани. Мы хотим, чтобы нас тоже любили, мы нуждаемся, чтобы дома был мужчина, который мог бы выслушать наши проблемы и помог бы решить их. Мы хотим иметь заботливого мужа и отца, а ты не заботишься о нас, Герман.

— Слушай, ты, сука! — заорал он, теряя над собой контроль и наступая на меня. — Если тебе не нравится, как я себя веду, тогда можешь получить свой долбанный развод. Кому ты нужна? Ты намного больше заинтересована в своей дурацкой работе, которой ты занимаешься, чем во мне. А когда вопрос доходит до постели, знай об этом, ты — полная никудышка.