Наталья Перфилова - Нищий принц

— Иди сюда…

Я не решалась, но тут снова полилась чувственная завораживающая музыка. Ноги сами понесли меня к низенькому дивану, где, разметавшись на белых простынях, поджидало меня великое счастье. Трудно описать то безумие, которому предавались мы по звуки Чайковского. Я помню губы и руки, холод и жар, беспроглядную мглу, в которую я окуналась, падая в бездну, и свет, вспыхивающий вокруг в моменты наивысшего наслаждения. Луну давно закрыли облака, но мы и так видели друг друга. Каждый изгиб тела любимого отпечатался у меня в мозгу. Я ощупывала его руками, пожирала глазами, пробовала губами на вкус. Наши тела и мысли слились в одно неразделимое целое. Я только успевала подумать, а он уже выполнял мои фантазии. Счастье и желание поглотили нас с головой.

Глава 15

Проснувшись, я с опаской посмотрела на своего партнера. Сердце замирало от предчувствия грозы, которая непременно должна разразиться, когда он проснется. Отвернувшись, я забилась в самый дальний угол дивана и попыталась снова уснуть, ждать пробуждения Макса было невыносимо, воображение снова и снова возрождало ощущения прошедшей ночи, сердце замирало, по спине бежали мурашки при воспоминании о прикосновении его сильных горячих рук. Что он сделает, когда увидит себя в постели с родной сестрой? Он обвинит меня в том, что я воспользовалась ситуацией и его беспомощным состоянием. Света предупреждала, что в первые часы после пробуждения поведение больного может оказаться неадекватным. Возможно, он вообще не осознавал, кто находится в постели рядом с ним. Боже, что я наделала! Но искушение было так велико!

Я спиной почувствовала, что Максим проснулся, молча лежит и смотрит на меня. Потом протянул руку и погладил по волосам. Я не ожидала такой реакции. Сжавшись в комок, я просто перестала дышать. «Брат» приподнялся и резко развернул меня лицом к себе. Я со страхом открыла глаза и встретилась с его озадаченным, но довольно спокойным взглядом. Он провел кончиками пальцев по моему лицу, спустился на шею и грудь. Молчание становилось невыносимым. Но начать разговор первой было выше моих сил. Максим взял одеяло за кончик и начал медленно стягивать его с меня. Оказвшись обнаженной, я почувствовала себя совершенно беззащитной и окончательно растерялась. Видимо мое замешательство доставляло какое то необъяснимое удовольствие моему партнеру. Он продолжал насмешливо рассматривать то одну, то другую часть моего тела и по прежнему молчал. Я, наконец, не выдержала, вскочила, заметалась в поисках одежды, совершенно забыв, что она вместе с Максовой болтается на веревке в саду. Увидев покрывало, я запахнулась в него поплотнее и встала за спинкой кресла.

— Ну что, спряталась? — Подал голос Макс. — Теперь, может, представишься?

— В смысле? — Оторопела я. Неужели он потерял память из-за этих чертовых уколов. Этого только не хватало.

— Я понимаю, что знакомиться после столь бурно проведенной ночи вроде уже поздновато, но когда-то же надо. — Продолжил «брат».

— Я тебя не понимаю… — К чему он клонит? А может, это защитная реакция организма?

— Ну не думаешь же ты, дорогая, что я стал бы заниматься любовью со своей сестрой? Давай уж, представься, наконец, и покончим с формальностями.

— Но я не… — Залепетала я, окончательно сбитая с толку. Если это не потеря памяти, то явно тихое помешательство.

— Да знаю я, что ты не Лили. Сразу понял, как только ты разделась. Я ведь сестренку с десяти лет воспитывал, купал ее, ко врачам водил. У Лилианы, к твоему сведению, шрам от аппендицита был, под левой грудью цепочка родинок в виде полумесяца. Достаточно? Еще она носила пирсинг в соске. Сережку, безусловно, можно убрать, но дырочку не зашьешь. У тебя есть эта дырочка?

Я стояла, как громом пораженная, он понял, что я самозванка и ничего не сказал, заставил меня мучиться неизвестностью. Хорошо смеется тот, кто смеется последним, дорогой! Я уютно уселась в кресле и ответила:

— Ты прав, Максим. Конечно, я не Лилиана. — Он победно ухмыльнулся. — Но я ее родная сестра, близнец. — На лицо Максима набежало слабое темное облачко. Он резко сел и язвительно напомнил.

— Дорогая, ты не забыла, что я сам родной брат Лилианы? Я присутствовал при ее рождении, мне было уже десять лет и я прекрасно помню, что никаких других девочек в это время не рождалось.

— Ну, присутствовать при рождении ты, во всяком случае, не мог. Это знаменательное событие произошло в заштатном роддоме города Семенов. В тот день родились сестры двойняшки. Светлана Владимировна Зиновьева забрала только одну из девочек, а я восемнадцать лет воспитывалась в Доме малютки и детском доме номер два.

— Но зачем она это сделала ? — обескуражено прошептал он.

— Ну, у Светланы были на то важные причины.

— Сдается мне, что ты все придумала, — решительно произнес Максим, сбросив оцепенение, охватившее его при моих заявлениях.

— Пусть придумала, но ты то вроде на умного претендуешь. Может, ты заметил у меня следы пластических операций? Или ты думаешь, что на свете у каждого есть точная копия? Уже два месяца все без исключения принимают меня за сестру. Ни один из знакомых даже не усомнился!

— Я говорил, что почувствовал неладное…

— Ты говорил о характере, но совсем не о внешности.

Максим подавленно молчал. Он, несомненно, понимал справедливость моих слов, но сердце их принимать просто не желало.

— Ты специально выдала себя за Лилиану? Как тебе удалось все это подстроить? Наверное, не обошлось без помощи кого то из близких? — Он засыпал меня вопросами, стараясь не думать о главном, что по-видимому мучило его. Родная сестра Лили является и его сестрой тоже!

— Я ничего не подстраивала! Просто поехала отдыхать в Египет по своим собственным документам. На собственные деньги, между прочим.

— Глебова Мария Семеновна…

— Вот именно! Глебова Мария Семеновна! Если бы хоть кто то из Вас поинтересовался этой женщиной, то сразу бы все понял. Но мое сходство с Лили настолько поразительное, что никому и в голову не пришло что то проверять.

— Но почему же ты сама не призналась?

— Я призналась. Но меня окружала кучка идиотов, которая начала твердить о приюте умалишенных, я испугалась и решила подождать более удачного случая для признаний. Чем дольше затягивался этот фарс, тем сложнее было сказать правду. Мне просто не давали такой возможности, а когда я узнала, что Лили убита…

— Что?! — Закричал Максим. — Что ты несешь, дура?!

— Она убита. — Мягко повторила я. Достав из пачки две сигареты, я одну из них протянула «брату». Несколько минут мы молча курили. — Так вот, когда я услышала, что Костик убил свою жену, я решила, что просто обязана что то сделать и вывести на чистую воду этого монстра. Но я не успела… — Печально закончила я.