Джейн Хеллер - Ча-ча-ча

— Вот мы и приехали, — гордо объявил Кулли, обходя машину и открывая дверь с моей стороны.

— Да, — выдавила я.

— Ты здесь бывала раньше? — спросил он, когда мы вышли на причал и пошли по направлению к ресторану. Это было большое, ветхое здание белого цвета, обшитое досками. Его явно следовало давным-давно перекрасить, поменять крышу и рекламную вывеску (в настоящее время на ней можно было прочитать следующее: «Зат ш е Ар и»).

— Нет, я здесь впервые. — Я постаралась, чтобы мой голос прозвучал достаточно жизнерадостно.

Когда мы дошли до причала, у которого располагался ресторан, я начала подниматься по лестнице, но Кулли схватил меня за руку.

— Эй, ты куда? — сказал он. — Это совсем не тот плавучий ресторан, в который я пригласил тебя. Я веду тебя в мое заведение. — Он широко улыбнулся и подмигнул мне.

Я терялась в догадках. В бухте больше не было ресторанов. Там в ожидании весны стояло на приколе множество лодок всех типов и размеров.

Я покорно проследовала за Кулли мимо нагромождения судов, пока мы не остановились напротив одного из них.

— Мы на месте, — объявил он.

— Это? Но это же чья-то лодка. — Смущению моему не было предела. Мы находились напротив сорокафутовой посудины, на борту которой читалась надпись «Марлоу. Джессап. СТ»[37].

Я ничего не понимала в судах, но любой бы сказал, что это было прекрасно. Судно было деревянным, темно-зеленого с желтоватым отливом цвета, его палубы были из тика, отделка — лакированная. Оно мерцало в свете звезд, покачиваясь на воде.

— Прошу на борт, — сказал Кулли и помог мне подняться на слегка колышущуюся палубу «Марлоу».

— Но ведь это чужая лодка, — снова повторила я, надеясь, что его не схватят на месте преступления.

— Это не розыгрыш, миссис Кофф. В чем дело, ты никогда не была на лодке?

— Я?

— А что? У тебя нет тяги к приключениям?

— Ты что, смеешься? Мое понятие о приключениях ограничено поездкой на мойку моего «порше».

Кулли рассмеялся и откинул крючок, формой напоминавший пеликаний клюв. После этого он провел меня в рубку, поднял жалюзи из тика и радостно произнес:

— Я только отодвину люк, и мы спустимся вниз. «Voila»![38]

Я заглянула вниз и к своему удивлению обнаружила под крышкой люка уютное помещение, навевающее романтические мысли.

— Что это? — спросила я, когда аромат чеснока и пряных трав начал томно щекотать мне ноздри. — Пахнет просто божественно.

— Иди за мной. — Кулли помог мне спуститься по узким ступенькам. — Вот. Что ты об этом думаешь? — сказал он, обводя жестом внутреннее убранство каюты. — Добро пожаловать Chez Cullie[39], в мое скромное жилище, которое в особых случаях может стать плавучим рестораном для двоих.

— Твое скромное жилище? Ты здесь живешь?

— Круглый год. Это я называю «жизнь на борту».

Кулли Харрингтон был полон сюрпризов. Его лодка была просто потрясающей. Часть главной каюты занимал камбуз, оборудованный плитой с духовкой, двойной раковиной и небольшим холодильником. Еще там была кабинка, отгороженная поднимающейся стенкой из тика. Сама же каюта представляла собой потрясающую комбинацию рабочего кабинета, столовой и спальни. В ней находились койки, обитые тканью в зеленую с белым клетку, полки для книг и аудиокассет, газовый нагреватель, керосиновые светильники и темно-коричневый стол, который можно было откидывать к стене, когда он не требовался. Но сейчас он был застелен выглаженной скатертью, на нем располагались салфетки, ваза с желтыми хризантемами и латунное ведерко со льдом, в котором охлаждалась бутылка белого вина.

Я только собралась сказать Кулли, как все прекрасно выглядит, как вдруг зазвонил телефон. Я увидела портативный телефон, который висел в рубке, где лежали карты, радиопередатчик и эхолот. Я спросила Кулли:

— Ты не хочешь снять трубку?

— Сегодня субботний вечер, — улыбнулся он. — Я развлекаюсь.

Я улыбнулась ему в ответ и продолжила изучение каюты.

— Хочешь выпить? Потом я устрою тебе экскурсию, — сказал он.

— А что у тебя есть?

— Белое вино и ром «Маунт Гэй».

— Я выпью белого вина. — Я никогда не слышала о роме «Маунт Гэй», но была уверена, что это нечто такое, от чего я полностью потеряю всякие тормоза, которые были нужны мне, чтобы не засматриваться на тело Кулли и не вести себя как последняя дура.

Он принес мне запотевший бокал вина, а себе смешал ром с тоником. Потом он включил магнитофон, встроенный в полку над одной из коек.

— Тебе нравятся Братья Эверли? — спросила я, услышав звуки «Прощай Любовь», которые наполнили каюту. Эверли были моей любимой группой в детстве.

— Они лучше всех, — ответил он. — Я пурист, а их песни чисты в своей гармонии. Как и эта лодка. Это шхуна Джона Альдена, построенная в 1932 году. Это самое прекрасное деревянное судно, которое когда-либо сходило с верфей штата Мэн.

— Покажи мне ее, — сказала я, сгорая от нетерпения. Меня просто очаровало это необычное место жительства Кулли.

— Сначала тост, — сказал он, поднимая свой стакан. — За новую гостью «Марлоу».

— За это я выпью. И за хозяина Марлоу. — Мы с Кулли чокнулись. — Кстати, а почему она так называется?

— В честь одного из героев Джозефа Конрада, — объяснил Кулли. — Мне очень нравятся морские рассказы Конрада.

— Меня это не удивляет. Но разве Марлоу не был в большей степени рассказчиком, чем участником приключений?

— Возможно, поэтому я и уважаю его. Моя жизнь отличается от той эмоционально пустой жизни, которую ведет большинство жителей Лэйтона. Такая жизнь приводит меня в ужас.

— Мне не хочется нарушать спокойствие нашего вечера, но почему ты с такой горечью всегда отзываешься о людях с деньгами?

— Я расскажу тебе, когда мы станем более близкими друзьями, — сказал Кулли, увиливая от прямого ответа. — Давай я лучше расскажу тебе о «Марлоу».

— Звучит заманчиво. Ты говорил, что она построена в тридцатых годах. А как ты стал ее владельцем?

— Мы с бывшей женой обычно проводили август, плавая вдоль берегов штата Мэн. Семья Престон обычно останавливалась в порту Нортист, который находится неподалеку от того места, где я нашел «Марлоу».

— Бывшая жена? Ты разведен?

— Да, вот уже девять лет. Престон не оценила идею полной перестройки брошенной лодки и жизни на ней.

— Престон? Кулли? Хэдли? А где же нормальные имена?

— У меня есть нормальное имя. Меня зовут Чарльз. Мое полное имя — Чарльз Кулвер Харрингтон, но меня всегда звали Кулли. А у тебя не было прозвища? Элли или, может быть, Сонни?