Джеки Коллинз - Неистовая Лаки

— Главное — расслабься, — велел Люк, заряжая пленку в два фотоаппарата. — Сначала отщелкаем парочку черно-белых катушек, потом — несколько цветных и поглядим, что из этого выйдет. Ничего страшного. Не нервничай, смотри на меня.

Бриджит попыталась мысленно нарисовать картину: вот она, в наряде от лучшего модельера, небрежной легкой походкой идет по парижским тротуарам вдоль набережной и окидывает презрительным взглядом прохожих — жалкие червяки! При виде нее они должны падать замертво!.. Нет, не помогает. Ей все равно было очень страшно перед камерой.

— Представь себе, что фотоаппарат — это твой любовник, — приказал Люк, прильнув к видоискателю. — У тебя есть любовник?

— А как же! — с возмущением в голосе солгала девушка.

— Отлично. Так вот, постарайся увидеть его в объективе. Заставь поработать свои очаровательные глазки, позволь волосам упасть на лицо… вот так… опусти голову вниз. Поглядим, можно ли здесь сотворить какое-нибудь чудо.

Бриджит принялась позировать, и по мере того, как музыка обволакивала ее существо, она почувствовала, что постепенно втягивается в это занятие.

Через некоторое время Люк начал покрикивать:

— Будь естественной! Естественной! — орал фотограф. Он уже отснял несколько катушек, но снова ухватился за «полароид»и опять принялся щелкать затвором.

Нона и Зандино стояли рядом, стараясь приободрить Бриджит.

Примерно через час кипучей деятельности Люк решил, что пора закругляться.

— Думаю, хватит, — объявил он, зевнув и потянувшись. — Что бы там ни получилось, мы это сделали.

— Когда будут готовы снимки? — спросила Нона.

— Позвоните утром моему помощнику. Бриджит все еще была возбуждена. Она вновь принялась расхаживать по студии, в восхищении разглядывая развешанные по стенам фотографии. Помимо прославленных манекенщиц, то тут, то там встречались и другие знаменитости: Сильвестер Стал лоне в ковбойской шляпе, Уинона Райдер в красном топике, Джон Бон Джови с обнаженным торсом…

— Вы знакомы со всеми этими людьми? — восхищенно обратилась она к Люку.

— Конечно, знаком, — ответила за фотографа Нона, беря в руки увеличенный снимок Робертсон и Нейчер — еще двух знаменитых манекенщиц, — на которых не было ничего, кроме туго обтягивающих джинсов. Обе девушки прикрывали ладонями обнаженные груди.

— Вот это картинка! — восхищенно воскликнула Нона.

— Да, — согласился Люк. — Я делаю рекламную кампанию для «Джинсов Рок-н-ролл». Слыхали о таких?

— Не-а…

— Еще услышите. Они еще обскачут и Гесса, и Келвина Кляйна, вместе взятых.

— Вполне возможно, — охотно согласилась Нона. — Вот только одна вещь, Люк, — добавила она, внимательно изучая снимок. — В этой рекламе нет ничего необычного. Две девушки, о которых мечтает любой парень, — все это было уже миллион раз. Тут нет никаких открытий. Робертсон и Нейчер уже обошли все обложки — от «Вог» до «Аллюр». Использовать их для чьей-либо рекламной кампании — все равно, как… удивлять кого-то старыми новостями. — Девушка помолчала, глядя на фотографа невинными глазами. — Ты ведь не обижаешься на мои слова, правда?

— Не правда, — ответил Люк, недовольный критическим замечанием в свой адрес.

— Но ведь я права.

Он сердито ткнул пальцем в дужку очков, водрузив их обратно на переносицу.

— Сделай мне большое одолжение, Нона, будь права где угодно, только не здесь.

— Ты слишком упертый. Люк. Я знаю, что говорю, потому что смотрю на все это с точки зрения покупателя.

На лице маэстро появилось озабоченное выражение. Он подозрительно глянул на Нону.

— Ты хочешь сказать, что не купила бы такие джинсы только потому, что уже видела этих манекенщиц в других рекламах и другой одежде?

— Вот именно, — дернула плечиком девушка.

— Какая же ты все-таки задница. Нона! — с возмущением фыркнул Люк. — И всегда ею была!

— Может быть, но зато я — честная задница. — Выдержав долгую паузу, она закатила глаза и задумчиво добавила:

— Вот если бы эти джинсы были на Бриджит…

— Ага, я разгадал твою игру! Ты хочешь, чтобы я снял в них твою подругу?

— А что ты от этого теряешь? — широко раскрыла глаза Нона. Люк тяжело вздохнул.

— Ладно, Бриджит, иди в примерочную. Там лежит целая кипа джинсов. Выбери себе по размеру, надень и возвращайся сюда. Топлесс .

— Голой я сниматься не буду! — возмутилась Бриджит. Может, Люк Кесуэй и великий фотохудожник, но раздеваться она не собиралась ни перед кем.

— Прикроешь сиськи ладошками, — сказал Люк. — Будешь делать в точности то, что те двое на снимке.

— Давай, — кивнула ей Нона, стремясь приободрить подругу. Легко ей говорить! Не ей же предлагают раздеваться!

Бриджит прошла в примерочную, подобрала джинсы себе по размеру и втиснулась в них. Поначалу, положив руки на обнаженную грудь, она почувствовала себя полной идиоткой, а затем подумала: в конце концов, время от времени почти всем манекенщицам приходится частично обнажаться. Кроме того, ведь не для «Плейбоя» же она позирует!

Некоторое время спустя девушка вышла из раздевалки, прикрывая груди руками, и встала в ожидании дальнейших инструкций.

— Хорошо. Становись туда, — велел Люк, показав ей на другой задник, представлявший собой полог, раскрашенный под кирпичную стену. — Встань лицом к стене, расставь ноги. Когда я скомандую, резко повернешься ко мне. Бриджит сделала все, как он сказал. Люк приник к видоискателю, что-то невнятно бормоча.

— Отлично, Бриджит. Опусти пониже голову, подними глаза и оближи губы. Вот так!

Зандино, стоявший сбоку, похвалил:

— Хороший ракурс. Люк поглядел на него.

— Тебя когда-нибудь снимали? — спросил он.

— В альбом, после выпускного вечера в школе.

— Есть идея, — проговорил, отворачиваясь, Люк. — Как у него тело, Нона?

— Закачаешься! — вздернула та большой палец.

Люк ухмыльнулся.

— Так я и подумал. У нас с тобой всегда были схожие вкусы, даже когда тебе было всего двенадцать. — Он вновь обернулся к Зандино:

— Иди в раздевалку и подбери себе джинсы по размеру.

— Верно, Зан, иди, — одобрила Нона и ободряюще подтолкнула жениха в спину. — Это только для смеха.

— Правда? — неуверенно спросил тот.

— Не сомневайся, — заверила его Нона. Через несколько минут Зандино вышел из примерочной. Тело у него и впрямь было на зависть: стройное, мускулистое, приятного шоколадного цвета. Джинсы сидели на нем как влитые.

— Ух ты! — восторженно выдохнула Нона, показывая на его ширинку. — Твое богатство так и прет наружу.

Зандино насупился.

— Расслабься, дурачок, — успокоила его девушка. — Этим можно только гордиться.