Хана Американа, или История маленькой женщины - Тати Бин

выживание: с людей на улицах срывали меховые шапки и воротники, снимали дубленки и золотые украшения – приходилось пришивать норковый головной убор сзади к воротнику пальто или волосам. Мы считали, что так надежнее, и никто не догадывался, что если вору нужно, то никакая резиночка, скрепляющая шапку и пальто, не спасла бы. В сумке носили нож или газовый баллончик, потому как хулиганом мог оказаться любой прохожий. А квартиры в 90-е грабили ежедневно.

До сих пор вспоминаю то время с содроганием и благодарю бога, что все остались живы. Но нет, ошибаюсь, не все… Многие так и остались там навечно, не дожив и до 25 лет. Во время дежурств в больницу, где я проходила студенческую медицинскую практику, постоянно привозили 20-летних парней с огнестрельными ранениями, полученными в бандитских разборках. Но чаще их не довозили живыми – они умирали в каретах скорой помощи либо на операционном столе. Это коснулось и друзей: мой одногруппник, который втянулся в опасный криминальный бизнес, застрелился из собственного пистолета, хранившегося под подушкой. Кругом творились хаос, беспредел и мракобесие.

Молодость омрачилась еще одним событием личной жизни. Был у меня тогда лучик света: моя радость, счастье и лучшее творение – девочка, старшая дочь, которая родилась вместе с сыном, Артуром. Они были двойней. Диана была жизнерадостным, прелестным ребенком, не по годам умной и мудрой. Ее лицо украшали тонкие восточные черты: аккуратный, правильной формы идеальный носик, огромные черные все понимающие глаза и сложенные красивым бантиком точеные губки. Она напоминала красавиц-актрис индийских фильмов, которых перещеголяла бы по красоте. Ее восточная внешность привлекала внимание всех прохожих, где бы она со мной ни появлялась: люди нередко подходили рассмотреть ее поближе и не могли оторвать глаз. “Какая красивая девочка!” – невольно вырывалось у них. Но за внешней красотой моей дочери скрывалась страшная правда: она была обречена.

При рождении у Дианы была выявлена патология одного из внутренних органов, которая в дальнейшем привела к неизлечимому заболеванию. Много врачей нам тогда пришлось пройти, и традиционных, и нетрадиционных, и шаманов, и тибетских лекарей, и буддийских лам, и знахарей, но болезнь продолжала прогрессировать, а дочь как будто ее не замечала. Она “цвела и пахла”, играла с детьми в догонялки, кричала и смеялась, бегала по детской площадке, имела много подруг. Она радовалась жизни, как никто другой, а внутренний недуг никак не сказывался на красивом личике. Мой ангелочек принес мне и моим родителям столько радости, что не передать словами, но одновременно с этим столько же печали.

Диана прожила ровно 5 лет и умерла ранним июньским утром 2000 года в больнице скорой помощи города Улан-Удэ. Перед смертью она много раз повторяла: “Мама, я так сильно тебя люблю!..”

Мы похоронили ее на родине моего отца, в крохотной деревушке под названием Толодой в Эхирит-Булагатском районе Иркутской области. На ее маленьком надгробии из розового мрамора написали две фамилии: мою, девичью, и ее, по отцу, который был родом из далекой Индии. С тех пор мы отмеряем время длиной ее жизни: с ее смерти прошло четыре жизни.

Через несколько лет после развода родилась Ванесса: я сознательно не вышла замуж за ее отца и ни о чем не жалела; Артур к тому времени учился в школе и был единственным мужчиной в нашей семье.

В начале нулевых я обзавелась компьютером. Для нас он стал неслыханной роскошью: купила в кредит самый дешевенький из всех, что были в магазине. Конечно же, он долго не протянул, через год стал отдавать концы: заухал, засветился белым экраном и загудел, как паровоз. Я относила его в ремонт дважды за два месяца, пришлось нести в третий.

“Ну ничего, отремонтирую – авось да протянет ещё с полгода, – утешала я себя в очередной раз. – Это ничего, что машины нет, а брать такси денег нет, так даже экономнее – дотащу на себе, не в первый̆ раз”.

Я несла тяжелый системный блок в -40 градусов в ремонтную мастерскую, до которой было два километра пути. Блок был таким увесистым и громоздким, что по дороге через каждые 2 минуты приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. “Тяжелый, зараза! Наверное потому, что старый. Другим-то сыновья помогают, а мой еще маленький, во втором классе учится, – думала я по дороге, глядя на припорошенный снегом асфальт, чтобы не поскользнуться. – Хорошо, что мама приехала к нам жить, с мамой намного легче и не скучно, она и с лялькой управится, и по возвращении домой горячий обед на столе будет. – Тяжело дыша, я остановилась прямо посреди снежной улицы и поставила блок на затоптанный снег. Пальцы рук в двойных варежках закоченели и перестали слушаться, щеки онемели от колкого северного ветра. – Надо бы согреться в каком-нибудь магазинчике, но с большим предметом в руках, наверное, не впустят внутрь. Хоть в предбаннике постою”. – С такими мыслями я неуклюже втиснулась в коридор бакалейной лавки и поставила объемный предмет на цементный пол.

“Поменять бы трубы, – продолжала я думать, пока отдыхала, – а то соседей снизу уже много раз заливала. Но на новые нужны деньги, где же их взять-то? Из заработков – только моя маленькая зарплата и пенсия мамы. Ладно, через полгодика накоплю, а сейчас залатаем как-нибудь старые. Трубы появятся – надо найти средства на сантехников, поменять обои, починить замок в ванной, поставить вторую входную дверь, прочистить водосток… Ну ничего, и это одолею, не в первый раз. Фрукты детям? Только если недорогие, чтобы хватило до следующей̆ недели”.

С такими мыслями я пришла в “Ремонт компьютеров”.

– Сегодня уже не успеем починить, приходите завтра. С вас 1500 рублей.

– Как не успеете? Неужели ничего нельзя сделать, мне компьютер нужен сегодня.

– У нас очередь, впереди вас еще 5 ноутов и один системник.

– Ну что ж, завтра так завтра, – обреченно выдохнула я, оплатила указанную сумму и угрюмо побрела обратно домой по холоду. Было досадно, что не посмотрю сегодня свой любимый сериал и не посижу в интернете.

Постепенно голова заполнилась бытовыми мыслями и планом предстоящих дел: “Не забыть бы собрать нужные “бумажки” для получения детских пособий – мне полагается целых 500 рублей в месяц за дочку: у нее в графе “отец” стоит прочерк. Так это счастье, что 500, у других-то вон, всего 250 – но они из полных семей, у них есть мама и папа. Кстати, когда же у меня был последний шоппинг? Кажется, в прошлом году. Купила одну кофточку, следующий устрою через год”. В свои 30 лет я была в доме и мужем, и женой,