Мерил Сойер - Любовь, соблазны и грехи

– Я пользуюсь пластилином. Он похож на керамику, только его надо запекать в духовке, а не обжигать в печи.

Она углубилась в скучные подробности своего ремесла, но Дэвид делал вид, что ему очень интересно: самое главное – завоевать доверие.

– Хотите взглянуть?

– А как же!

Дэвид пошел за ней, не забыв прихватить коньяк. Ему меньше всего хотелось рассматривать недоделанную кустарщину, просто ей еще предстояло допить коньяк. Спиртное – самый верный способ добиться от девчонки взаимности. Пока она шествовала впереди, соблазнительно покачивая бедрами, он опять долил ее рюмку до краев.

Саманта включила свет в оранжерее-мастерской.

– Эти я раскрасила только сегодня.

– Да у тебя талант – почище, чем у Паломы Пикассо! Я всегда знал, что Лорен умеет находить способных людей.

– Вы серьезно так считаете?

Он поднял рюмку:

– За Саманту Фоли, будущую Пикассо.

Дэвид совершил святотатство – залпом допил дорогой коньяк. Что поделаешь, надо же заставить ее захмелеть! Пока она давилась коньяком, он рассматривал наброски Лорен. Похоже, они уже работают с Самантой бок о бок и скоро подружатся. У Лорен могучий материнский инстинкт: недаром она так возится с братцем. А теперь вот взяла под крылышко Саманту… Нет, определенно, его посетила неплохая идея! Приступить к ее немедленному осуществлению мешала только жажда увидеть обнаженные груди Саманты.

– Где, говоришь, тебе хочется открыть магазинчик? – Вопрос был задан с отеческой доверительностью, рука ласково легла девчонке на плечо.

– На Бошам-плейс.

– Мне нравится твой стиль. Очень профессионально! – Дэвид забирался взглядом ей под блузку, на которой сама собой расстегнулась одна пуговка. Болтовня Саманты не вызывала у него интереса: самое существенное он уже ухватил. Саманте очень хотелось заработать – и побыстрее. Он одобрял ее торопливость и жадность. Очень может быть, что замена Селмы пойдет только во благо.

Они вернулись на диванчик, и на сей раз Дэвид уселся к Саманте вплотную. Ее глаза уже сияли нетрезвым воодушевлением: коньяк делал свое дело.

– Ты собираешься откладывать деньги, которые тебе будет платить Лорен?

– Конечно! Года через два я смогу…

– Ты слишком талантлива, чтобы так долго ждать. Я с удовольствием тебе помогу.

– Правда? – Улыбка делала Саманту почти хорошенькой.

Дэвид извлек из внутреннего кармана пиджака бумажник от Гуччи, набитый крупными купюрами, и начал медленно пересчитывать их, демонстрируя свое богатство. Мир сошел с ума от кокаина, и это приносило ему большой доход.

Саманта заворожено наблюдала, как он складывает вместе четыре пятидесятифунтовые бумажки. Потом в ее глазах мелькнула алчность – Дэвид привык видеть такую на всех континентах.

– Я приезжаю в Лондон несколько раз в месяц. – Он положил сложенные купюры в кармашек ее блузки, из которого чопорно торчал крахмальный платочек. – Мне бы хотелось следить за твоими успехами.

Он не отпускал деньги, а поигрывал ими, намеренно задевая ее сосок под тканью. Сосок пружинил и так увеличивался с каждой секундой, что Дэвид оторопел от восторга.

Саманта быстро сообразила, что от нее требуется, и с улыбкой выгнула спину, подставляя ему грудь.

– Звоните мне, когда будете приезжать.

– Непременно. Я тебе помогу. Только пусть это будет нашим с тобой секретом, даже от Лорен. Все скажут, что я для тебя староват. – Он шептал ей на ухо, трогая мочку кончиком языка. – Никто ведь не знает, что ты уже зрелая женщина…

– А сколько вам лет?

– Тридцать пять, – не моргнув глазом ответил он, уменьшив свой возраст на десяток лет. – Не очень много, правда? Так, значит, секрет?

– Секрет, – согласилась она, обняв его за шею. Дэвид быстро расстегнул ее блузку, и на ладони ему легли два тугих полушария теплой трепещущей плоти. Воображение не обмануло его, напротив, действительность оказалась еще более внушительной: взору Дэвида предстали набухшие соски, похожие размером и цветом на спелые вишни. Он давно потерял счет своим победам на разных континентах, но ничего подобного нигде не встречал.

Ему уже трудно было сдерживать нетерпение. Он зарылся лицом в ее горячие груди и втянул одну вишню в рот. Саманта застонала, но он думал сейчас не о ней. Дэвид вспоминал прошлое – так бывало всякий раз, когда он дорывался до молодой женской груди. Жмурясь, он возрождал в памяти свой первый опыт, который всю жизнь тщетно пытался воспроизвести.

…Далеко за полночь в его дверь постучали. За дверью стояла его младшая сестра Барби в коротенькой ночной рубашке, с заплаканными глазами.

– Тэдди Сигал говорит, что сиськи у меня на месте, а мозгов ни на грош! – Сквозь слезы воскликнула Барби и шлепнулась на его постель.

– Тэдди – кретин. Наплюй на него. – Вообще-то Дэвид был того же мнения, что и Сигал: объем груди у сестренки в несколько раз превышал умственные способности. Вся отцовская сообразительность досталась Дэвиду, а Барби пришлось довольствоваться единственным мамочкиным наследством.

– Если он меня так ненавидит, то зачем спал со мной?

У Дэвида участилось дыхание. Последние четыре года он учился в Принстоне, а когда вернулся, обнаружил, что его сестричка спит с кем попало. Но ей же всего пятнадцать! Те две недели, что Дэвид провел в этот раз дома, он ежедневно ездил с папашей в гольф-клуб, а Барби тем временем плескалась в бассейне в бикини, дразня парней и откровенно напрашиваясь, чтобы ее завалили под первой же пальмой.

– Ты тоже меня ненавидишь! – Из глаз Барби снова полились слезы.

Дэвид сел с ней рядом на кровать, решив, что надо быть снисходительнее. Девочка выросла в роскоши, но с раннего детства была предоставлена самой себе: ее мать занималась бесконечными диетами, а отец – гольфом. Она еще совсем маленькая и не ведает, что творит.

– Забудь Сигала, – прошептал он, обнимая ее за плечи.

Внезапно Барби прижалась к нему и крепко поцеловала. Ее язык в один миг оказался у него во рту, а рука – в трусах…

– Пойдем в мою комнату?

Дэвид потряс головой. Он не сразу сообразил, где находится и чей голос слышит. Пришлось напомнить себе, что это не отчий дом, не его собственная кровать и не родная сестра. Он в Лондоне, а рядом с ним – Саманта Фоли. И лучше не считать, сколько прошло лет.

– Конечно. – Он неохотно расстался со своими фантазиями.

На Саманте не оказалось трусов, и, когда Дэвид пустил в ход руки, она громко застонала. Ей безумно хотелось, чтобы он вошел в нее – так же, как его сестре много лет тому назад…