Виктор Бэнис - Тени

Я была поражена и не могла найти аргументов, чтобы возразить ей.

— Все равно этому должно быть какое-то объяснение, — сказала я, чувствуя, как неубедительно звучат мои слова.

Мэгги сочувственно улыбнулась.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Это безумно, не так ли? Я тоже теряла голову, пока не нашла самое разумное объяснение: Бадди вернулся ко мне.

Я начала было говорить, но тетя жестом остановила меня.

— Я не собиралась говорить тебе этого, но теперь чувствую, что должна, чтобы ты правильно поняла мое положение... и свое. Молюсь, чтобы это не изменило твоего отношения ко мне.

— Конечно, не изменит, — ответила я.

— Последние несколько дней Бадди опять является ко мне во сне.

Я начала догадываться, что она хочет сказать и предположила:

— Он настаивает на том, чтобы я уехала?

— Нет, — ответила Мэгги.

Я удивилась.

— Тогда почему...

— Он говорит, Что я должна взять твою жизнь, — сказала Мэгги.

Я окаменела, уставившись на тетю широко раскрытыми глазами, не в силах поверить услышанному.

— Он говорит, что я должна убить тебя, — повторила она. — Поэтому ради нас обеих я должна настаивать на твоем отъезде.

Глава девятнадцатая

Мне оставалось только уступить тете. Я не видела ни малейшей возможности убедить ее в земном происхождении призраков Орлиного Гнезда.

Остаться в доме означало бы вызвать гнев Мэгги и подвергнуть себя смертельной опасности.

Недалеко от Сансет-стрип находился очень хороший отель, и я сняла там уютный номер.

— Здесь очень мило, — сказала Мэгги, когда мы осмотрели комнаты. Она настояла на том, чтобы поехать со мной, найти подходящий номер в фешенебельном отеле и оплатить его.

Комнаты оказались чудесными, по-современному и со вкусом обставленные. Из окон открывался почти такой же великолепный вид, как и из дома тети. Стоило выйти в вестибюль, как сразу же захватывал стремительный водоворот жизни Лос-Анжелеса. Но никогда я еще не была в более мрачном настроении.

— Наверное, мне все-таки надо было вернуться в Миннеаполис, — сказала я.

— И оборвать роман с таким красавцем, как доктор Вольф? — спросила Мэгги, подмигивая мне.

— Но, тетя, не могу же я вечно жить в этой гостинице!

— Конечно, нет. Но несколько недель пойдут тебе на пользу. И кто знает, может, я получу новое послание от Бадди, когда ты уехала, выполнив его волю. Теперь я понимаю, как это было глупо с моей стороны. Мне следовало послушаться своих голосов с самого начала, и мы избежали бы всех этих неприятностей.

Я ничего не могла ответить и начала разбирать свои вещи.

Убедившись, что я хорошо устроилась, Мэгги уехала, пообещав, что будет навещать меня по десять раз в день и сообщать о своих делах. Однако, несмотря на ее заверения, я чувствовала, что теперь, когда меня нет в доме, дела тети пойдут еще хуже.

Позже я сказала об этом Кену. Он, конечно, обрадовался моему переезду и после обеда пришел ко мне на коктейль.

— По крайней мере, теперь я буду спокоен, что никто не выкрадет тебя среди ночи и не запрет в мрачном подвале этого Гнезда, — говорил он, потягивая свой мартини.

— Зато теперь смогут спокойно куда угодно запереть Мэгги, — угрюмо ответила я.

— Может быть, — сказал он. — Но помни одно. Мы знаем: они что-то замышляют. И они знают, что мы знаем об этом. Теперь, после твоего отъезда они могут немного расслабиться, и это дает нам время обдумать план дальнейших действий.

— Если бы только я могла понять, как им удается манипулировать снами Мэгги, — сказала я.

Я уже рассказала Кену о голосах, вторые тетя слышит во сне, и о зловещем приказании, полученном ею. На мгновение он задумался.

— Это можно делать при помощи гипноза. Я не силен в этой области, но поговорю завтра с некоторыми своими коллегами. Может быть, они мне что-нибудь разъяснят.

Кен отставил в сторону свой мартини, поднялся и, подойдя ко мне, поднял на руки.

— Но сейчас выбрось все это из головы, — сказал он. — Пусть, эта ночь станет ночью любви, хорошо?

Этому требованию я не без удовольствия подчинилась.

Утром Кен еще раз пообещал узнать о влиянии гипноза на сон и уехал. У меня же было несколько собственных предположений, которые следовало проверить.

В половине десятого, позвонив тете и убедившись, что ночь прошла без происшествий, я направилась в контору Сэма Карра, бывшего импрессарио и старого друга Мэгги Бэрк.

— Помню ли я вас? — переспросил он, когда я вошла в его роскошный оффис. — С того момента, когда увидел вас в доме Мэгги, ни о ком другом не мог и думать!

— Уверена, что каждый день вы говорите то же самое сотням молоденьких девушек! — ответила я, усаживаясь на предложенный стул.

— Что вы! Не больше, чем дюжине, — поправил меня Сэм и усмехнулся. — Но я знаю, что приводит сюда большинство из них. А что привело вас? Решили все-таки попробовать актерского хлеба?

— Нет, у меня к вам другая просьба. Не столько для себя, сколько для Мэгги.

Сэм сразу стал серьезным.

— Как ее дела?

— Боюсь, не очень хорошо, — ответила я.

Он вздохнул, вытащил из позолоченной сигарной коробки большую сигару и закурил.

— Я знаю, что в доме происходит что-то странное, причем уже довольно давно. Но она никогда не говорила со мной откровенно, а расспрашивать ее бесполезно.

Я сказала, тщательно подбирая слова:

— Не могу вам пока рассказать всего, так как дело касается не только меня, но уверена, что со временем вы обо всем узнаете. А пока прошу поверить на слово, что я пытаюсь помочь Мэгги.

— Чего же вы хотите? — спросил он.

Моя просьба его несколько удивила, но Сэм не стал задавать лишних вопросов.

— Это возможно? — спросила я, объяснив, что мне нужно.

— Нет проблем! — заверил он. Затем позвонил куда-то и, закончив разговор, попросил секретаря вызвать для него машину.

— Поехали, — сказал он мне.

Все двери как по волшебству открывались перед Сэмом Карром. Двери его лимузина, ворота студии «Горизонт Филмз», двери в оффис директора студии Сида Уолена. Как хорошо, что я решила обратиться сначала к Сэму. Мэгги все еще оставалась легендой, но ее племянница для большинства людей ничего не значила.

— Не представляю, зачем человек может потратить целый день на просмотр фильмов, но они уже готовы, — сказал мистер Уолен, сопровождая нас в огромный кинозал студии. — В кабине мой личный киномеханик, он выполнит все ваши указания.

С этими словами он вышел, оставив нас с Сэмом в зале.

Просмотрев два фильма с участием Бадди Бэрка, я начала разочаровываться. Мне все это уже стало казаться пустой затеей, когда знакомый голос Бадди сказал с экрана:" Мама, мама!" Я вздрогнула и подалась вперед, но последовавшие слова не оправдали моих ожиданий. Через несколько минут, когда ребенок на экране громко заплакал, мне пришла в голову еще одна мысль.