Виктория Хольт - Гробница Фараона

Я посмотрела в глаза Тибальта и почувствовала, как мое лицо заливает краска смущения.

Желание сэра Ральфа было совершенно очевидно. Я убрала свою руку, но Тибальт продолжал смотреть на меня. Сэр Ральф вздохнул и закрыл глаза. На цыпочках вошел Блейк.

— Я думаю, сэр, вам обоим лучше сейчас уйти, — сказал он.

За дверью Тибальт спросил:

— Вы пройдете со мной в дом Гиза?

— Я должна идти к леди Бодреан, — ответила я.

Я находилась в большом потрясении, не понимала, почему сэр Ральф поставил нас в такое неловкое положение.

— Я хочу с вами поговорить. Это крайне важно.

Мы вышли из дома и, пройдя немного, Тибальт сказал:

— Он прав. Мы должны.

— Я не понимала вас.

— Что такое, Джудит? Что с вами случилось? Обычно вы откровенны.

— Я не знала, что вам многое обо мне известно.

— Мне известно о вас очень много. Прошло немало лет с тех пор, когда я впервые увидел вас одетую мумией.

— Вы никогда этого не забываете.

— Невозможно забыть первую встречу с будущей женой.

— Но…

— Он это имел в виду. Сэр Ральф хотел нам сказать, чтобы мы поженились.

— Он не в себе.

— Не думаю. Я полагаю, он хотел этого уже в течение некоторого времени.

— Я поняла, он принял меня за Теодосию. Он хотел поженить вас. Вы ведь знали об этом.

— Думаю, они обсуждали это с моим отцом.

— Вот видите. Он забыл, что Теодосия замужем. Он принял меня за свою дочь. Бедный сэр Ральф. Боюсь, он очень болен.

— Боюсь, он умирает, — ответил Тибальт. — А вы всегда живо интересовались моей работой, не правда ли?

— Да.

— Ну вот, мы будем ладить. Моя мама скучала, потому что не интересовалась работой отца. Их супружество оказалось неудачным. У нас все будет иначе.

— Я не понимаю, вы женитесь на мне потому, что этого хочет сэр Ральф?

— Это не единственная причина.

— Назовите мне другие.

— Например, когда я поеду в Египет, вы сможете поехать со мной. Я уверен, что вы не против.

— Даже это не является достаточно веской причиной брака.

Он остановился и посмотрел на меня.

— Есть и другие, — добавил он и притянул меня к себе.

— Я не хотела бы выходить замуж для того, чтобы быть полезным членом экспедиции.

— Тем не менее, вы будете полезны.

Он поцеловал меня.

— Вот если бы речь шла о любви… — начала я.

Он засмеялся и крепко меня обнял.

— А вы сомневаетесь?

— Пока не решила, но мне хотелось бы услышать признание.

— Сначала позвольте мне услышать его от вас, потому что я не уверен, что у меня получится лучше, чем у вас. Вы всегда знаете, что сказать в любой ситуации. А у меня часто не хватает слов.

— В таком случае, я окажусь для вас еще более полезной. Например, буду писать за вас письма, из меня выйдет хорошая секретарша.

— Это ваше признание?

— Думаю, вам известно, что я люблю вас уже много лет. Даже сэр Ральф знал об этом.

— Я не знал, что мне так повезло. Жаль, что не догадался об этом раньше.

— А что бы вы сделали?

— Задал бы себе вопрос: если вы узнаете меня лучше, то не измените ли вы свое решение. И тогда я бы не допустил этого.

— Вы действительно настолько скромны.

— Я стану самым высокомерным человеком в мире.

— Для меня нет других, которые значили бы столько… и никогда не было. Я всю жизнь буду убеждать вас в этом.

— Вы согласны разделить со мной жизнь?

— Я скорее бы умерла, чем согласилась на другое.

— Моя дорогая Джудит! Разве я не говорил: вы так чудесно выражаете свои мысли.

— Я сказала вполне откровенно, что люблю вас. Мне хотелось бы услышать, любите ли вы меня.

— Разве я не дал вам это понять?

— Мне хотелось бы услышать.

— Я вас люблю.

— Скажи еще раз. Повторяй без конца. Я так долго мечтала услышать от тебя эти слова. Не могу поверить, что это правда. Неужели я не сплю? И не проснусь через секунду от звонка леди Бодреан.

Он взял меня за руку и страстно поцеловал.

— Моя дорогая Джудит. Мне так стыдно, я тебя не стою. Не думай обо мне слишком хорошо. Я тебя разочарую, ты же знаешь, как я поглощен своей работой, тебе это может наскучить.

— Никогда.

— Я не смогу быть хорошим мужем. Во мне нет твоего веселья и непосредственности… всего того, что делает тебя привлекательной. Я скучный и излишне серьезный.

— Невозможно относиться излишне серьезно к важнейшим вещам в жизни.

— У меня бывает плохое настроение, я постоянно занят и буду оставлять тебя ради работы.

— Я собираюсь делить ее с тобой, равно как и твое плохое настроение и занятость, так что это возражение не принимается.

— У меня не получается адекватно выразить свои чувства словами, это для меня крайне трудно. Я буду забывать говорить тебе о своей любви. А ты меня тревожишь. Тебя постоянно уносит куда-то твой энтузиазм. Ты так высоко меня ценишь и считаешь идеальным.

Я засмеялась и положила голову ему на плечо.

— Ничего не могу поделать со своими чувствами. Я так долго любила тебя. Я просто хочу быть рядом, жить с тобой одной жизнью, делать тебя счастливым, постараться, чтобы жизнь стала приятной и гладкой… все, как ты хочешь.

— Джудит, я постараюсь сделать тебя счастливой.

— Если ты меня любишь и позволишь мне жить твоей жизнью, я буду счастлива.

Он взял меня под руку и крепко прижал мой локоть к себе. Мы пошли дальше, и он говорил о будущем. Он не видел причин, чтобы откладывать нашу свадьбу, наоборот, сказал, что нам надо пожениться как можно скорее. Нам предстоит обдумать наши ближайшие планы. Не буду ли я против, если после брачной церемонии мы поживем в Гизе и сразу же начнем подготовку к экспедиции?

Не буду ли я возражать? Мне все равно, я только мечтаю быть рядом с ним. Самая большая радость для меня — жить с ним общими интересами.

В коттедже «Радуга» Доркас и Элисон несказанно удивились моим новостям. Они радовались моему предстоящему замужеству, но сомневались в правильности выбора супруга. По их мнению, Оливер был гораздо более подходящей партией, ведь в деревне ходили слухи, что эти Трэверсы такие странные. А теперь еще и сэр Эдвард скончался при таинственных обстоятельствах. Им совсем не хотелось, чтобы я ввязалась в эту тайну.

— А ведь ты будешь леди Трэверс, — заметила Элисон.

— Я не думала об этом.

Доркас покачала головой.

— Я вижу, что ты счастлива.

— О, Доркас. Элисон! Я и не знала, что можно быть такой счастливой.

— Ну, ну, — сказала Доркас. Она всегда говорила таким тоном, когда я была ребенком. — Ты ничего не делаешь наполовину.