Лиза Клейпас - Дорога на Рейншедоу

– Да так, не бери в голову. – Сэм не собирался объяснять, что улыбнулся, осознав, что в отношении женщин он и сам был ничуть не лучше Кевина. До сих пор у него не слишком получалось построить с кем-то длительные отношения, да и желания, если честно, такого не возникало.

– Как я узнаю, выгорело у тебя или нет? – спросил Кевин, стоя уже в дверях, после того как Сэм проводил его к выходу.

– Узнаешь. Так или иначе. – Сэм не счёл нужным сообщать, что вечером собирался позвонить Люси.

– Хотелось бы пораньше. Набей мне сообщение, когда вытащишь её в люди.

Привалившись плечом к дверному косяку, Сэм окинул Кевина насмешливым взглядом.

Глава 9

Утром, проверяя голосовую почту, Люси услышала сообщение от Сэма Нолана, поступившее ещё накануне вечером:

«Квартира пока свободна. Из неё открывается дивный вид на гавань, и это всего в двух шагах от «Приюта художника». Позвоните мне, если надумаете взглянуть».

Лишь к обеду Люси обрела достаточное присутствие духа, чтобы перезвонить. И хотя нерешительность была ей несвойственна, однако после разрыва с Кевином она испытывала неуверенность в том, в чём прежде была уверена… особенно в себе самой.

Последние два года главным в её жизни были отношения с Кевином. Друзья, собственное мнение, желания, мечты – всё это отошло на второй план. Как знать, может, она пыталась восполнить утрату, когда старалась наставлять и контролировать Кевина? Правда, Люси до сих пор не знала, в каком направлении двигаться, как обрести себя. Но одно было совершенно ясно: баловство с Сэмом Ноланом – тупик и не ведёт к серьёзным отношениям.

– Разве всякая связь непременно должны быть серьёзной? – спросила Джастина прошлым вечером, выслушав Люси.

– А зачем вообще с кем-то встречаться, если всё впустую?

– Послушай, я немало знаю о природе отношений, которые ведут в никуда. Вот скажи, что для тебя важнее: конечный пункт или сама поездка?

– Знаю-знаю, я должна выбрать «поездку», – нахмурилась Люси. – Но вот прямо сейчас я вполне созрела для «конечного пункта».

Джастина рассмеялась:

– Эй, отнесись к Сэму… да хоть как к одной из забавных достопримечательностей, попадающихся вдоль трассы и поднимающих настроение.

На что получила от Люси недоверчиво-ироничный взгляд:

– Что-то вроде Самого Большого Мотка Бечёвки? Или Кархенджа[31]?

Хотя в вопросе явно слышался сарказм, Джастина ничуть не обиделась, а вдохновенно продолжала:

– В точку. Или воспринимай его… ну не знаю, как потешную карусель, которую возят с ярмарки на ярмарку.

– Ненавижу эти дурацкие вертушки, – отрезала Люси. – Сначала мчишься куда-то, а когда всё заканчивается, оказываешься в точке отправления. Не говоря уж о головокружении, тошноте и бунтующем желудке.

Воспользовавшись приглашением, Сэм зашёл днём в студию к Люси. В потёртых джинсах и чёрной рубашке-поло, загорелый, с ярко-голубыми, почти бирюзовыми, глазами он выглядел потрясающе. Провожая гостя в мастерскую, Люси ощутила в животе волнующую пустоту.

– Симпатичное местечко, – отметил Сэм, осматриваясь по сторонам.

– Когда-то здесь был гараж, но потом хозяин переоборудовал помещение, – пояснила Люси. Затем гостю были продемонстрированы монтажные паяльные столы с подсветкой и сложенные одна на другую несколько готовых витражных панелей, ожидающих установки в оконную раму. Несколько полок стеллажа занимали банки с герметиками, меловым порошком и аккуратные ряды всевозможных инструментов и кисточек. Однако бóльшая часть студии была отведена под огромный, от пола до потолка, открытый шкаф с разнообразным стеклом.

– Моя коллекция. Любое найденное мною стёклышко находит здесь своё место, – сказала Люси. – Иногда попадается настоящая старина, которую можно использовать для реставрации какого-нибудь антикварного витражного панно.

– Вроде этого, да? – Сэм подошёл к удивительному сине-зелёному стеклу, словно затуманенному лёгкой серебристой дымкой. – Красиво.

Люси встала рядом и легонько провела пальцами по гладкой поверхности.

– О, надо сказать, это была находка года. Его должны были использовать для арт-инсталляций на выставке в Такоме, но финансирование свернули, и эта невообразимая красота на двадцать лет застряла в сарае далёкого от искусства парня. Потом ему взбрело в голову избавиться от хлама, и один наш общий знакомый шепнул мне о представившейся возможности. Я получила это чудо фактически за бесценок.

– Что вы с ним собираетесь делать? – спросил Сэм, невольно улыбаясь её воодушевлению.

– Пока не решила. Что-нибудь особенное. Только посмотрите, как цвета играют на солнце – всеми оттенками зелени и лазури. – А потом, посмотрев Сэму в лицо, не подумав, брякнула: – Прямо как твои глаза.

Его брови от удивления приподнялись.

– Я не флиртую, – поспешно выпалила Люси.

– Поздно. Слово не воробей. – Сэм прошёл в угол к огромному электрическому монстру. – Это печь для моллирования, да? Какой у неё максимум?

– Можно раскалить до полутора тысяч по Фаренгейту[32]. Я использую её, чтобы сплавлять кусочки или изменять текстуру стекла. Иногда спекаю в формах отдельные фрагменты.

– Но не для выдувки, да?

Люси покачала головой:

– Для выдувки нужна плавильная печь, в которой постоянно поддерживается высокая температура. Когда-то я пробовала стеклодувные техники, но это не мой конёк. Больше всего мне нравится создавать оконные витражи.

– Почему?

– Я… словно творю искусство из света. Позволяю по-новому взглянуть на мир, делаю чувства видимыми.

Сэм кивнул на акустические колонки на рабочем столе:

– Работаешь под музыку?

– В основном да. Выключаю, только если занимаюсь резкой, так как при этом нужна полная сосредоточенность. А в остальное время ставлю что-нибудь под настроение.

Сэм между тем продолжал осмотр: теперь его заинтересовало множество ячеек, заполненных разноцветными стеклянными прутками и тонкими палочками.

– Когда началось твоё увлечение стеклом?

– Во втором классе. Папа как-то привёл меня в стеклодувную мастерскую. С тех пор цветное стекло – моя страсть. Стόит на какое-то время остаться без моих обожаемых стекляшек, как у меня начинается ломка. Работа для меня сродни медитации – способ оставаться в гармонии с миром и с собой.

Сэм прошёл к её рабочему месту и склонился над эскизом будущего витража.

– Интересно, у стекла женский или мужской характер?

Люси удивлённо хихикнула – об этом её ещё не спрашивали. Тут было над чем подумать. Стеклу следует дать проявить себя, нужно стать ему добрым партнером, а не надсмотрщиком, пустив в ход и мягкость и силу.