Эвелин Энтони - Алая нить

– Стивен, Стивен... – говорила она.

Он не услышал своего имени – услышал только голос, который так хорошо знал. Он навалился на нее, причиняя боль, и прошептал:

– Анжелина? – Он почувствовал, как ее тело напряглось под его тяжестью; это тоже было ему знакомо. – Анжелина, – снова сказал он. – Где ты была все эти годы?

– Стивен? Это ты, Стивен?

– Это я.

– Отпусти мою руку, – сказала она дрожащим голосом. – Больно.

– Мы сейчас уйдем отсюда, – сказал он. – Пойдем туда, где сможем поговорить о прошлом. У меня пистолет. Попытайся только удрать от меня, и я тебя убью. Поняла, Анжелина?

– Нечего мне угрожать, – ответила она. – Я все поняла. Пойдем.

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.

– Ну, еще бы, – сказал он, выволок ее из будки, сжимая локоть так крепко, что его пальцы впились в мягкую кожу. – Вниз. Сейчас заберем твое пальто. Сообщи своему приятелю, и чтобы все звучало пристойно.

Он потащил ее вниз по лестнице и остановился у гардероба.

– Передайте конгрессмену Фуллеру, – сказал он девушке у стойки, – что меня вызвали по срочному делу. – Он порылся в кармане и выгреб оттуда мелочь. – Дама тоже уходит. Правда, милая?

– Да; – сказала Анжела и обратилась к гардеробщице: – Я пришла с мистером Форрестом. Скажите ему, что мой сын неожиданно заболел и я должна идти домой.

– У вас пальто? – спросила девушка.

– Пелерина. Вон она. Но мой номерок.

– Номерок – это неважно, – перебил Стивен. Он взял ее пелерину и перебросил через руку. – Вызови мою машину Стэнли! – крикнул он швейцару.

Он держал Анжелу так крепко, что она не могла вырваться. Затем он торопливо вывел ее из ресторана и, когда подкатил автомобиль, затолкал Анжелу на заднее сиденье; телохранитель заслонял его, пока он не захлопнул дверцу, потом вскочил на переднее сиденье. Машина рванулась с места. Стивен наклонился вперед и заговорил с шофером.

– На квартиру, – сказал он и опустил стеклянную перегородку.

– Куда мы едем? – спросила Анжела. Он больше не держал ее. Она отодвинулась от него и забилась в угол. На ее руке была красная отметина, которая скоро превратится в синяк.

– Туда, куда я вожу своих шлюх, – ответил он. – Честных, которым я плачу. А что это за шлюха, которая удирает от мужа – и ни письма, ни слова, ничего? Скажи мне, какая женщина так поступает?

Она увидела выражение ненависти на его лице и отвернулась.

– О Боже, – сказала она, – что с тобой случилось?

– Помолись, помолись, – издевательски проговорил он. – Тебе это пригодится, Анжелина.

– Я тебя не боюсь, – ответила она. – Так что можешь мне не угрожать.

Когда машина остановилась, он по-итальянски велел шоферу подождать и повернулся к Анжеле.

– Мы идем ко мне. За нами идет мой человек. Так что не пытайся сбежать.

Она не ответила. Они вошли в подъезд, потом в лифт. На четвертом этаже телохранитель открыл дверь квартиры и вошел первым.

– Все в порядке, дон Стефано, – объявил он и пропустил их внутрь.

– Входи, – приказал Стивен.

Она оказалась в просторной двухкомнатной квартире с широкими белыми диванами и стенами в зеркалах. Куда она ни смотрела, всюду были отражения ее и Стивена. Он стоял перед ней, слегка покачиваясь на пятках. Пальцы сжаты в кулаки.

Внезапно он схватил ее левую руку.

– Ты снова вышла замуж? Вышла за какого-то подонка? Что с моим ребенком?

– Я не вышла замуж, – ответила она. – Это кольца моей матери и твое обручальное.

– Ты избавилась от моего ребенка? – спросил он очень тихо – Поехала домой и избавилась от него? Так?

Она взглянула на него, и внезапно он увидел на ее лице не меньшее презрение и злость, чем чувствовал сам.

– Если ты так думаешь, можешь катиться к дьяволу. Я родила твоего сына, Стивен.

– Теперь объясни, почему ты сбежала от меня, – медленно проговорил он.

– Потому что узнала, кто ты такой. Я не хотела, чтобы мой сын стал таким, как ты. И была совершенно права! Ты злой и жестокий, Стивен. Тогда я этого не понимала, но теперь вижу. Ты грозил, что убьешь меня, и, как видно, всерьез. Ты действительно такой, как они говорили!

– Кто говорил? – резко спросил он и, шагнув к ней, повторил: – Кто говорил? О чем ты?

Она отвернулась.

– Они послали за мной. Майор Томпсон и тот, другой. Они показали мне досье. Они сказали мне, что ты в действительности делаешь на Сицилии. Раньше я никогда не слышала о мафии, но теперь мне все стало ясно. Там все было написано. О твоей семье, о людях, к которым ты собирался меня отправить, – убийства, преступления, все мыслимые пороки. Так они сказали о тебе. Я пыталась это отрицать. Пыталась за тебя вступиться. Бесполезно. Я не могла с тобой жить. Не могла допустить, чтобы мой ребенок вырос среди таких, как ты. Поэтому я добилась увольнения из армии и уехала домой.

– Но почему? – допытывался он. – Почему они рассказали тебе?

– Ты же просил для меня разрешения уехать, – напомнила она. – И в конце они спросили, по-прежнему ли я хочу ехать в Америку.

– И ты сказала «нет», – перебил он. – Так что они избавились от забот, показав тебе всю эту чушь.

– И что, это была неправда? – вызывающе спросила она. – И сейчас неправда?

Он не ответил, тяжело опустился на стул, пристально глядя на нее.

– Я вернулся на Сицилию, когда узнал про госпиталь. Я искал тебя. Чуть не сошел с ума. Там все еще вытаскивали трупы.

Никто не знал, сколько человек погибло под развалинами. Я пытался найти тебя. Нашел часы, которые подарил тебе, разбитые. Все в крови. Мне сказали, что они были на одном из трупов.

– Я их отдала Кристине, – сказала она. – А ее убили.

Он, казалось, не слышал.

– Я и решил, что вы погибли. И ты и ребенок. Говорю тебе, я просто сошел с ума. Спрашиваешь, что я делал на Сицилии? Я могу тебе сказать, что я делал, когда вернулся в Неаполь. Отправился в регулярную часть. Хотел сражаться. Хотел убивать тех сволочей, которые убили тебя.

Он умолк. Отражения в зеркалах застыли. Наконец он снова заговорил.

– Хочешь выпить? Похоже, тебе не мешает подкрепиться.

– Нет, я хочу уйти.

– Ну да. Конечно. А можно, я выпью скотч? Это недолго. – Он налил себе бокал. Руки у него дрожали. Надо же, вел себя как дикарь. Угрожал ей, применял силу, чтобы сделать больно. «Ты злой и жестокий». Так она сказала, и он это заслужил. Он подошел к ней и протянул стакан.

– Выпей, – сказал он. – Когда-то мы пили вино вместе.

– Это было давно, – ответила Анжела. – Все изменилось.

– Только не ты, – сказал он. – Я узнал тебя сразу, как только ты вошла. Шестнадцать лет я думал, что тебя нет в живых, Анжела, и, когда ты вошла в этот бар, я решил, что сошел с ума. Представляешь, каково это – увидеть тебя и понять, что пустил под откос всю свою жизнь?