Рэчел Линдсей - Замок среди деревьев

Увидев там Жаник, она остановилась, осознав, как неопрятно и просто выглядит сейчас в своем коротком рабочем платье. К тому же ее лицо раскраснелось от стремительного бега по лестнице.

— Где пожар? — с подчеркнутой медлительностью поинтересовалась Жаник. — Или вы с кем-то поссорились?

— Я никогда не ссорюсь, — холодно ответила Стефания.

— Ах да! Я совсем забыла, что англичане всегда холодны, спокойны и собраны!

Проигнорировав язвительную реплику Жаник, Стефания опустилась в кресло. Одетая в простого покроя льняное платье, француженка была воплощением элегантности от мысков изящных туфель до блестящих черных волос, стянутых в пучок на затылке. Не требовалось большого воображения, чтобы представить ее блистательной хозяйкой замка и очаровательной матерью детей Карлоса. Эта мысль принесла с собой острую боль, и Стефания закрыла глаза. Вскоре она услышала тяжелые шаги на лестнице и подняла веки. В комнату вошел Карлос.

Он молча достал из кармана ключ, пересек гостиную и отпер большую двойную дверь в дальнем конце комнаты. Стремительным движением распахнув створки, он ступил внутрь, и Стефания, затаив от волнения дыхание, последовала за ним. Длинная галерея была не более двенадцати футов в ширину и около тридцати футов в длину. Многочисленные окна были задернуты золотистыми бархатными шторами, стены обиты ярко-красными тиснеными обоями. По обеим сторонам тянулись столы в стиле Людовика XV, на которых под стеклянными крышками лежали легендарные экземпляры коллекции Мароков.

Под предводительством Карлоса девушки прошли до конца галереи и стали возвращаться назад, останавливаясь у каждого стола взглянуть на выставленные вещи. Стефания даже не представляла себе, что существует такая красота, и с благоговейным трепетом рассматривала замысловатые и изысканные творения ювелиров. Там были все драгоценные камни, какие только существуют в природе, от нефрита до халцедона, от жемчуга до бело-голубого бриллианта. Здесь присутствовали медальоны и табакерки от Фаберже, вещи, относящиеся к эпохе Возрождения, украшения от Кастеллани и Фонтероя, а также множество предметов религиозного культа, покрытых финифтью и усыпанных блестящими самоцветами.

Наблюдая, как Карлос наклоняется, чтобы вытащить диадему, или открывает ручной чеканки шкатулку, Стефания не замечала никаких эмоций на его лице и размышляла, почему обладатель таких фантастически красивых и дорогих вещей демонстрирует полное безразличие к ним. Может, совесть нечиста? Но она тут же отогнала эту мысль и с приветливой улыбкой повернулась к вошедшему в галерею Мигелю.

— Вы даже не представляете, что за великая честь вам оказана, — сказал он девушкам. — Мой брат редко открывает эту комнату. Даже мне приходится выпрашивать у него ключ. — Он медленно прошел к столу и взял небольшой, покрытый эмалью зонтик с ручкой из ляпис-лазури, украшенной золотом. — Я как будто вижу перед собой элегантную графиню при русском дворе, покупающую эту вещь, которая сочетается с ее костюмом для прогулки. — Мигель засеменил по ковру, кланяясь направо и налево.

Стефания не могла удержаться от смеха, следя за его перевоплощением. Сейчас перед ними была жеманная, туго затянутая в корсет графиня, прогуливающаяся под руку с надменным графом и вертящая в руках зонтик.

— Положи на место, Мигель! — Окрик Карлоса перекрыл смех девушек. — Сегодня мы достаточно посмотрели.

— Уже? А ты показал Стефании изумруды?

— Нет, не показал.

— Но, мой дорогой брат, почему нет? Они такого же цвета, как ее глаза. Если ты минутку подождешь, Стефания…

— Мигель! — Карлос закрыл рот брата ладонью. Жест был такой грубый, что молодой человек чуть не опрокинулся на стол. Его лицо побелело как мел, резко обозначился контраст с загорелой рукой Карлоса, все еще прижатой к его губам. Мужчины обменялись долгими взглядами, затем граф отступил на шаг. Мигель достал из нагрудного кармана носовой платок и медленно вытер лицо.

— Поосторожнее, братец. Когда-нибудь ты пожалеешь о своей запальчивости.

Стефания выступила вперед.

— Мне хотелось бы посмотреть изумруды, Мигель, — вызывающе сказала она. Но если девушка ожидала благодарности за поддержку, она была разочарована. Его бесстрастность вернулась к нему вместе с нормальным цветом лица.

Он пожал плечами и улыбнулся:

— В другой раз, дорогая. У нас будет еще масса возможностей для этого.

В смущенном молчании Карлос повернулся на каблуках и зашагал к двери. Все, не говоря ни слова, вышли за ним из галереи, испытывая неловкость. Стефания поспешила прошмыгнуть вперед.

— Не исчезайте! — окликнул девушку Карлос. — Мы с Жаник собираемся прокатиться, и я хочу, чтобы вы поехали с нами.

— Я лучше останусь, спасибо.

И вновь она увидела в его глазах пламя ярости, но поняла, что в присутствии Мигеля и Жаник ему придется сдержаться. Воспользовавшись этим, она поблагодарила его за показ коллекции и ушла.

Она почти бежала по коридору, стремясь побыстрее оказаться в своей комнате и решив остаться там до тех пор, пока Карлос и Жаник не уедут из замка. Завернув за угол узкого прохода, ведущего к спальне, она влетела прямо в чьи-то объятия. С криком попыталась вырваться, но крепкие руки, как железные тиски, сомкнулись вокруг нее. Девушка подняла голову и увидела над собой смуглое лицо Карлоса.

— Наконец-то! — тихо сказал он. — Наконец-то мне удалось застать вас одну. Я знал, что у рыжих пылкий темперамент, но не понимаю, почему вы до сих пор продолжаете вендетту.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Не знаете? Как долго вы собираетесь заставлять меня расплачиваться за то, что я сказал сегодня утром?

— Я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Конечно понимаете, — раздраженно возразил он. — Вы хотите, чтобы я унижался, ползал у ваших ног? — Он пристально посмотрел девушке в глаза и, когда она ничего не ответила, со вздохом продолжил: — Вижу, что хотите. Хорошо, я буду унижаться. Но это мне нелегко дается, вы знаете.

— В этом нет необходимости… — начала она.

— Но я хочу извиниться. Я не имел права говорить то, что сказал. Но известие о вашем отъезде раздосадовало меня так сильно, что я говорил, не взвешивая свои слова. — Он положил руки ей на плечи. Тепло ладоней проникало сквозь тонкую ткань платья. — Вы вольны покинуть замок, когда вам будет угодно, Стефания. Я сказал так потому, что не хочу, чтобы вы уезжали… не из-за желания обидеть вас, как вы, кажется, подумали.

— Я не знаю, что думать, — призналась она хрипло. — Эта работа так много значит для моего отца…