Линда Ховард - Охота за красоткой

– А Джаз не упоминал, что он собирается делать дальше? Может, он хочет, чтобы Салли извинилась или просто позвонила и позвала его домой?

– Он только об этом и твердит как заведенный. Одно и то же целыми днями. Мол, он хотел сделать ей приятное, а она не оценила, ничего даже слушать не стала, будто взбесилась, и так далее, и тому подобное. Есть что-нибудь полезное?

Только одно; Джазу до сих пор невдомек, сколько труда Салли вложила в подбор и реставрацию своей старинной мебели.

– Пожалуй, – отозвалась я. – Есть у меня одна идея. А как твоя мама? Она что говорит? И что ты обо всем этом думаешь?

Он замялся, и я поняла, что он старается судить беспристрастно, никого не защищая. Несмотря на все свои заскоки, Люк славный малый. Только слишком уж распущенный – нельзя же превращать свой дом в проходной двор. Когда он наконец остепенится, я посоветую его избраннице сжечь все его постельное белье: даже кипячение не всякую заразу убивает.

– В чем-то они оба правы, – наконец заговорил Люк и отвлек меня от проблем стирки. – Я знаю, с каким трудом мама реставрировала эту мебель и как она любит антиквариат. Но ведь папа просто хотел порадовать ее. Он знал, что в интерьерах он ни в зуб ногой, потому и нанял дизайнера и заплатил за переделку спальни целое состояние.

Так-так, любопытно… Моя смутная идея постепенно обретала очертания. К тому же в рукаве у меня появился козырь, который можно пустить в ход, если идея не сработает.

Телефон подал сигнал, что кто-то пытается дозвониться мне.

– Спасибо за помощь, – сказала я Люку.

– Да не за что. Я на все готов, лишь бы выселить его отсюда.

Мы попрощались, и я ответила на очередной звонок:

– Алло!

Последовала пауза, затем щелчок, гробовая тишина и наконец зуммер. Я озадаченно уставилась на определитель, но, поскольку звонок поступил, когда я уже говорила по телефону, определитель не сработал. Оставалось только пожать плечами: кому надо, тот перезвонит.

Остаток дня я отчаянно скучала. Читать было нечего, по телевизору, как всегда в воскресенье, показывали сплошную муть. Сначала я поиграла на компьютере, потом облюбовала себе пару стильных голубых сапожек на сайте «Заппос» и купила их. Если когда-нибудь увлекусь современными танцами, обувь искать не придется. Затем я изучила сайт с морскими круизами – на случай если у нас все-таки будет медовый месяц, потому что пока о нем не стоило даже мечтать. Наконец я зашла на сайт, посвященный контрацепции, чтобы узнать, сколько времени понадобится моему организму для восстановления функций после того, как я брошу пить таблетки. Хорошо бы зачать с таким расчетом, чтобы мои малыши родились в месяцы с красивыми камнями-талисманами. Настоящая мать должна все предусмотреть.

Исчерпав все возможности Интернета, я уселась перед телевизором. Честно говоря, отдыхать я не умею. Длительное безделье гложет меня, так и кажется, будто все мышцы скукожились и затвердели. А сейчас я даже йогой заняться не могла, потому что любой наклон все еще отдавался в голове болью. Пришлось ограничиться тайцзи с плавными движениями и растяжками. Мышцам стало легче, но обычного кайфа от тренировки я не получила.

К ужину Уайатт не вернулся, но я и не ждала его. Расследование преступлений – дело долгое, особенно на этапе сбора улик и составления протоколов. Если Уайатт приедет раньше, чем я засну, уже хорошо. Я разогрела себе в микроволновке замороженный обед и, пока жевала, позвонила Линн – предупредила, что завтра выйду на работу. Она явно обрадовалась, так как обычно по воскресеньям и понедельникам у нее выходные. Отработав бессменно и пятницу, и субботу, Линн нуждалась в отдыхе.

А для меня понедельники – длинные дни: я открываю и закрываю фитнес-клуб, то есть торчу в нем с шести утра до девяти вечера, поэтому и мне нужны выходные. Последние три дня я только и делала, что валялась и отдыхала, но все равно устала – наверное, от безделья. В восемь вечера я поднялась наверх, приняла душ и тщательно высушила волосы.

Затем, пользуясь отсутствием Уайатта и свежей головой, я взялась за ручку и продолжила составлять список его преступлений. Сегодня он то и дело злил меня, но на бумаге запись «смеялся над тантрическим сексом» выглядела жалко. Список по-прежнему был возмутительно коротким. Где моя былая язвительность? Неужели я размякла? Еще недавно я думала, что списки преступлений – лучшая из всех моих идей, а теперь, составляя их, чувствую себя Дэви Крокеттом[5] в битве при Аламо: еле уворачиваюсь от пуль, а сама думаю: «Вот черт. Что делать?»

Сравнение не самое удачное, потому что при Аламо Дэви Крокетта убили, но думаю, вы меня поняли. А чего еще ждать, если готовишься сражаться не на жизнь, а на смерть? Только смерти. В этом и суть таких сражений.

Это и ежу понятно. И славу старины Дэви не умаляет.

Я уставилась на список и вздохнула, а затем дописала: «Угрожает помочиться на меня». Нет, это не обидно, а смешно. Даже мне. Так не пойдет.

Я разорвала список, начала было новый, но передумала. Прежде надо раскачаться, начать с малого. И я записала: «Не идет на переговоры».

А вот это уже ни в какие ворота не лезет. На самом деле Уайатт оказал мне услугу, отказавшись продолжать последний спор, потому что теперь он мой должник. И я вычеркнула этот пункт.

А если предъявить ему такое обвинение: «Старательно портит нам всю подготовку к свадьбе, оказывая на меня давление»? Не пойдет, слишком длинно.

Вдруг меня осенило: огромными буквами, царапая ручкой бумагу, я написала «НАСМЕХАЕТСЯ НАД МЕСЯЧНЫМИ».

Вот! Если это не заденет его за живое, значит, он непробиваемый.

Глава 11

Я проснулась, когда Уайатт улегся рядом со мной. У него свой ключ от моей квартиры, он знает код сигнализации, поэтому будить меня ему незачем, но он все-таки разбудил, потому что влез под одеяло совсем ледяной. Красные цифры на часах показывали семь минут второго.

– Бедненький… – пробормотала я, подкатываясь поближе, чтобы обнять его. Спать ему оставалось недолго: на работу Уайатт является самое позднее к половине восьмого. – Холодно там?

Он расслабленно вздохнул и прижался ко мне.

– Включил кондиционер в машине на полную мощность, чтобы не заснуть по дороге, – пояснил он, протянул руку и обнаружил, что на мне футболка. – А это еще зачем?

Уайатт терпеть не может, когда я ложусь в постель одетой, он предпочитает видеть меня под одеялом голой – может, чтобы ничто не затрудняло доступ, а может, просто потому, что всем мужчинам нравятся голые женщины.

– Замерзла.

– Но теперь-то я здесь, я тебя согрею. Снимай эту чертову штуку. – И он взялся за подол футболки, собираясь стащить ее с меня через голову. Но я справилась сама – мне лучше известно, где у меня на голове швы. – И это тоже снимай. – Он стянул с меня пижамные шорты, сел на постели, снял и отбросил их, а потом снова лег и придвинул меня ближе. Машинальным жестом он провел ладонью по моей спине, подхватил грудь, обвел большим пальцем сосок, просунул пальцы между ног – будто убеждался, что все его любимые детали на месте и доступ к ним открыт. Наконец Уайатт снова вздохнул и уснул. И я тоже.