Линда Ховард - Охота за красоткой

Я разжала пальцы, провела ладонью по его плечу, вниз по руке, по боку, еще ниже – медленно-медленно, едва касаясь, замерла и наконец задела самый центр мишени. Уайатт вздрогнул, едва я погладила его через джинсы, и крепче обнял меня.

– Боже… – сдавленно выговорил он, перестал целовать меня в шею и сосредоточился на моих действиях. Без облегчения он маялся уже несколько дней и, по моим расчетам, нуждался в нем больше, чем я, особенно после вчерашних ласк.

Если бы я стремилась к справедливости, то либо помогла бы ему сбросить напряжение, либо перестала бы дразнить. Как бы не так!

Скорее всего наши дразнилки закончились бы в постели или на диване самым осторожным и мирным сексом, на какой мы способны, если бы не зазвонил мобильник Уайатта. Сигнал у него заменен звонком обычного старомодного телефона, и мне померещилось, что звонит мой домашний. Я не собиралась брать трубку, но Уайатт вдруг разжал объятия и снял с пояса телефон.

Связаться с копом – значит вместе с ним всегда быть на боевом посту. Конечно, Уайатт не патрулирует улицы и не подвергается опасности каждую минуту, но ведь он лейтенант, а это значит, что ему могут позвонить и вызвать на службу в любой момент. Наш город отнюдь не рассадник преступности, тем не менее, в среднем Уайатта поднимают среди ночи три-четыре раза в неделю. В том числе и в выходные.

– Бладсуорт слушает.

Резковатый акцент Уайатт приобрел, пока играл в футбол на севере. Заметив, как сосредоточенно он слушает, будто забыв обо мне, я попыталась отстраниться, но он удержал меня, поймав за запястье. Стало быть, его сосредоточенность оставляет желать лучшего.

– Буду через десять минут, – наконец сообщил он и захлопнул телефон. – Жди меня, – велел он, наклонился и одарил решительным и горячим поцелуем с участием языка. – Когда вернусь, продолжим с того, на чем остановились.

И он ушел, хлопнув дверью. Через несколько секунд взревел «аваланш», колеса скрежетнули, задев бордюр.

Я вздохнула, направилась к двери и заперла ее. Теперь, когда отвлекать меня некому, может, удастся придумать какой-нибудь способ упростить себе жизнь на ближайший месяц. Пожалуй, сломанная нога – это выход: свадьбы не будет, пока не снимут гипс. Еще заманчивее сломать ногу не себе, а Уайатту. С меня довольно страданий, надо переключиться на что-нибудь хорошее – например, подготовку к свадьбе, обустройство дома, семейную жизнь.

А мне вместо этого придется разыгрывать семейного психотерапевта, к чему у меня нет решительно никаких способностей.

С другой стороны, людьми можно манипулировать: тут добавить капельку эмоционального шантажа, там вызвать угрызения совести… Это мне подходит.

Я позвонила маме.

– Ты не знаешь, где сейчас живет Джаз? – спросила я, но ничего объяснять не стала: ведь мама с Салли – лучшие подружки. Пусть эта дурацкая затея останется нашим с Уайаттом личным яблоком раздора.

– У Люка, – сообщила мама. Люк – третий сын супругов Арледж. Дети отказались встать на сторону одного из родителей, что разозлило и Салли, и Джаза, которые считали себя обиженными, а свои действия – оправданными. – Насколько мне известно, Джаз усердно ставит палки в колеса Люку.

Люк – самый непутевый отпрыск в семействе Арледж. Это не значит, что он увлекается наркотиками и имеет судимости – просто он не желает перевоспитываться и остепеняться и светская жизнь ему не по нутру, что ему уже здорово навредило. Вряд ли он рад соседству отца.

Но с какой стати Джаз поселился именно с Люком? Все дети охотно приняли бы его. Мэтью и Марк женаты, живут отдельно, но у каждого есть свободная спальня для гостей, так что Джаз никого не стеснил бы. Младший, Джон, скоро получит степень магистра, он снимает дом вместе с двумя однокашниками, так что ему не до гостей. Тамми вышла замуж год назад, у них с мужем огромный загородный дом, а детей нет, поэтому места хватает с избытком.

Но если Джаз хотел, чтобы Салли понервничала, не зная, как ему живется, он сделал правильный выбор, поселившись у Люка.

Значит, не все еще потеряно: если Джаз пытается пробудить в Салли ревность, просто так он с ней не расстанется. Правда, он зол на нее как черт.

Люк охотно поможет мне, это ясно – другим способом Джаза из своего дома он не выживет. А я задумала доброе дело, так что помощников у меня будет хоть отбавляй.

Я отыскала номер Люка в телефонном справочнике, но звонить ему не стала и вместо этого набрала номер Тамми. С тех пор как существуют телефонные определители номеров, приходится помнить об осторожности: не хватало еще, чтобы Джаз увидел мой номер на телефоне Люка. Значит, звонить Люку надо на мобильник.

Дождавшись ответа Тамми, я изложила суть моей затеи, не объясняя, зачем мне все это нужно, и Тамми ее одобрила.

– Бог свидетель, мы пытались примирить их хоть как-нибудь, – устало призналась она, имея в виду себя и братьев. – Но мама с папой такие упрямые! Мирить их – все равно что биться головой об стенку. Хоть бы тебе повезло!

Она назвала мне номер мобильного телефона Люка, мы еще поболтали, я расспросила о том, какие доводы не подействовали на беспутных родителей, и попрощалась.

Когда Люк ответил на звонок, объяснять пришлось все заново.

– Погоди, – попросил он, и я услышала шаги, шорох и наконец скрип закрывающейся двери. – Я вышел из дома, теперь можно говорить свободно.

– Джаз там? – на всякий случай уточнила я. Мало ли что.

– Где же еще? – устало отозвался Люк.

– А он ничего не заподозрит, увидев, как ты выходишь из дома с телефоном?

– Нет, в последнее время я часто так делаю.

– Он что-нибудь предпринимает? Грозится подать на развод?

– Даже не думает. Если он будет изменять маме, то не сможет жить у меня. Стоит ему только заикнуться про то, что они расстались навсегда, его чуть ли не наизнанку выворачивает. Вся эта грё… – Он вовремя удержался и поправился: – Дурацкая ситуация. Они же любят друг друга. Не понимаю, зачем им эти драмы.

– Просто они доказывают друг другу, что оскорблены в лучших чувствах, – объяснила я.

В чем-то я их понимала, но считала, что незачем заходить так далеко.

– И заодно показывают всему миру свою дурь. – Видно, незваный гость давно достал Люка.

Я пропустила это замечание мимо ушей, не желая выяснять, у кого дури больше. Лично я на стороне Салли. Люк тоже хочет примирения родителей, но он же парень: скорее всего он считает, что его мать чересчур серьезно относится к интерьерам. Не знаю, возможно ли такое, но я не парень, мне не понять.

– А Джаз не упоминал, что он собирается делать дальше? Может, он хочет, чтобы Салли извинилась или просто позвонила и позвала его домой?