Сандра Браун - Смерть в ночном эфире

– Вам решать, Кертис. Пэрис умеет разговаривать с людьми, в этом она профессионал.

Комплимент из уст опытного, специально обученного переговорщика оказался неожиданным. Кертис думал лишь секунду, потом неохотно проворчал:

– Ладно, согласен, только я не могу понять, зачем вам впутываться в это дело еще больше, чем вы уже впутались.

– Я не впутывалась. Меня впутал Валентино, – огрыз­нулась Пэрис.

Пэрис и Дин пошли следом за Кертисом. Она сказала очень тихо, чтобы ее слышал только Дин:

– Спасибо, что поддержал меня.

– Не стоит благодарности. Едва ли нас ожидает теплый прием.

Высокие двери дома открылись в ту же секунду, как они ступили на лестницу. Судья Бэрд Кемп, высокий, утончен­ный и даже красивый, с мрачной гримасой уставился на Кертиса, которого, очевидно,знал.

– Я изо всех сил стараюсь, чтобы никто ничего не узнал, а что позволяет себе полиция? Вы притащили в мой дом полицейских! Что происходит, скажите на милость? И кто эти люди?

Надо отдать Кертису должное, он хорошо держался, хотя его лицо и шея побагровели.

– Судья Кемп, разрешите представить вам доктора Дина Мэллоя. Он психолог в нашем управлении.

– Психолог? – ухмыльнулся судья.

Дин не стал протягивать судье руку, заранее зная, что от­ветного жеста не будет.

– А это Пэрис Гибсон, – Кертис кивком указал на нее. Если ее имя и было знакомо судье Кемпу, он не подал виду. Быстро оглядев женщину, он уставился на Кертиса.

– Это вы пустили слух о том, что моя дочь пропала?

– Нет, судья, я этого не делал. Это сделали вы. Вы сами позвонили полицейскому, который у вас на жалованье, и велели ему начать поиски.

На лбу Кемпа выступила жила.

– Я уже сказал вашему шефу, что требую немедленно выяснить, кто в ответе за разглашение, хотя все было в высшей мере преувеличено. А он послал ко мне вас, психо­лога и… – Он бросил взгляд на Пэрис. – Еще неизвестно кого. Зачем вы здесь, черт побери?

– Ради всего святого, Бэрд. – Из дома вышла женщина. и суровым взглядом призвала судью к сдержанности. – Не могли бы мы продолжить разговор в доме, где нас никто посторонний не услышит? – Она обвела приехавших не­проницаемым взглядом и холодно произнесла: – Вы не хотите войти?

Пэрис и Дин последовали за Кертисом. Их провели в вычурно и богато обставленную гостиную. Декоратор не пожалел выделенных ему средств на парчу, позолоту и го­белены.

Судья решительным шагом подошел к столику с напит­ками, налил в рюмку из хрустального графина и залпом выпил. Миссис Кемп присела на элегантную ручку дивана, словно не собиралась задерживаться надолго.

Кертис остался стоять, он выглядел настолько же не­уместным в этой гостиной, как пожарный гидрант.

– Миссис Кемп, Джейни дала о себе знать? Женщина посмотрела на мужа и только потом ответила:

– Нет. Но когда наша дочь вернется домой, ее ждут большие неприятности.

Пэрис подумала о том, что серьезные неприятности могли быть у Джейни именно сейчас, но промолчала.

– Она ведь подросток, что вы хотите! – Судья по-преж­нему стоял, свирепо глядя на них, словно собирался при­говорить их всех к двадцати годам каторжных работ. – Подростки всегда нарушают установленные правила, но когда это делает моя дочь, то любые мелочи попадают на первые страницы газет.

– Неужели вы не понимаете, что отрицательные отзывы в прессе только усугубляют ситуацию? – Голос супруги судьи звучал возмущенно.

Для кого? Пэрис изумилась тому, что миссис Кемп так обеспокоена ненужной рекламой, вместо того чтобы ду­мать в первую очередь об исчезновении дочери. Важно, что будет с девочкой, а не что об этом будут говорить.

Кертис все еще старался быть дипломатом.

– Судья, я пока не знаю, кто в департаменте полиции говорил с этим репортером. Вполне вероятно, мы никогда об этом не узнаем. Виновный не выйдет вперед и не приз­нается, а репортер будет защищать своего осведомителя. Я предлагаю забыть сейчас об этом и…

– Вам легко говорить.

– Совсем нелегко, – сказал Дин, и его тон был настоль­ко властным, что все обернулись к нему. – Я бы очень хотел, чтобы мы втроем пришли к вам только затем, чтобы принести извинения за допущенную ошибку, за разглаше­ние информации, за ложную тревогу. К сожалению, мы пришли к вам по иному поводу. Вашей дочери может гро­зить серьезная опасность, вот почему мы здесь.

Миссис Кемп соскользнула с ручки дивана на подушки. Судья раскачивался на каблуках взад и вперед.

– Что вы имеете в виду? Откуда у вас такие сведения?

– Возможно, мне следует рассказать, почему я пришла к вам, – вмешалась в разговор Пэрис.

Глаза судьи превратились в щелочки.

– Как ваше имя? Я забыл. Это вы школьный надзира­тель, который не давал нам покоя весь прошлый учебный год?

– Нет. – Пэрис еще раз назвала себя. – Я веду про­грамму на радио. Она идет по рабочим дням с десяти ве­чера до двух ночи.

– Радио?

– О! – воскликнула миссис Кемп. – Пэрис Гибсон. Ну конечно. Джейни слушала вашу передачу.

Пэрис переглянулась с Кертисом и Дином, прежде чем снова повернуться к судье, которому явно было ничего не известно ни о ней, ни о ее шоу.

– Мне звонят слушатели, иногда я даю их звонки в эфир, – пояснила она.

– Ток-шоу на радио? Кучка левых радикалов, болтаю­щих о том о сем и ни о чем конкретно.

Судья Кемп был на редкость несимпатичным челове­ком. Пэрис давно не сталкивалась с подобными типами.

– Нет, – ровным голосом ответила она. – Это не то, что вы подумали. – Она попыталась рассказать ему о своей программе, но Кемп прервал ее:

– Я все понял. Так в чем дело?

– Иногда наши слушатели рассказывают о своих лич­ных проблемах.

– Совершенно незнакомому человеку?

– Я не чужой человек для моих слушателей.

Судья изогнул седеющую бровь. Он определенно не привык к тому, чтобы ему противоречили или поправляли его. Но Пэрис не интересовала реакция человека, о кото­ром у нее уже сложилось не лучшее мнение.

Судья Кемп еще раз продемонстрировал свои дурные манеры и, не дослушав Пэрис, повернулся к Кертису:

– Я все же не понимаю, что в моем доме делает диджей.

– Полагаю, это поможет вам понять. – Детектив достал портативный магнитофон и поставил его на кофейный столик. – Позвольте включить?

– Это еще что? – вскинулся судья.

– Сядь, Бэрд! – резко приказала миссис Кемп. Пэрис заметила злой взгляд женщины. До нее, кажется, начала доходить вся серьезность ситуации. – Что на пленке? – спросила миссис Кемп Кертиса.

– Мы хотим, чтобы вы послушали. Возможно, вы узнае­те голос вашей дочери.

Судья недоуменно посмотрел на Пэрис: