Девушка в черной тунике - Алеся Кузнецова

в лекарствах и их составах. И не надо говорить, что нет, я давно заметил. К тому же у тебя яркие воспоминания из жизни психиатрической клиники. И они не с точки зрения пациентов. Я проанализировал твои истории. Это то, что мог видеть или рассказывать только кто-то из медперсонала. Поэтому вполне правдоподобная версия.

Катя задумалась.

– Я наверняка могу измерить температуру школьникам, дать таблетку от головы. Хотя предпочитаю снимать симптомы без таблеток.

–Ты разбираешься в лекарствах.

Катя нахмурилась.

– Разбираюсь?

– Да. Я уже несколько раз это подмечал. Ты знаешь их составы, помнишь детали инструкций. Человек без медицинского образования запоминает только основные моменты, от чего таблетка, а тебе важно понимать что в составе. Даже если речь идет о какой-то добавке в микродозе.

Катя машинально провела пальцем по краю чашки.

– Мне казалось, это просто… ну как это объяснить? Есть инструкция, ты ее берешь и читаешь, перед тем как выпить таблетку.

– Нет. Большинство людей даже от серьезной техники инструкции сразу выбрасывают. Меня в лекарствах интересует только один параметр: от головы она или живота. Или от кашля или горла. Улавливаешь разницу в нашем подходе? А ты читаешь эти вкладыши так, как читают специалисты. Или те, для кого важно не ошибиться ни в одной букве.

Катя почувствовала, как внутри что-то сжалось и она ощутила в районе груди холодный страх.

– И что это значит?

– Думаю, ты врач. Или была близка к медицине.

Катя прикрыла глаза, и ее накрыло практически мгновенно. Не просто картинка, а запахи и ощущения. Запах спирта. Стерильный, пронзительный, холодный. Она словно почувствовала, как тонкий резиновый жгут тянет кожу на запястье. Как врач прижимает палец к вене, легко постукивает. Резкий укол, игла проникает под кожу, и сразу после этого – шелест перчаток. А внутри нее напряжение, такое мощное, словно готово взорваться. Ее сердце бешено заколотилось, пальцы сжались в кулак. Она открыла глаза и посмотрела ему прямо в лицо:

– Я не врач.

Голос звучал хрипло, будто она только что вынырнула из-под воды.

У нее закружилась глаза и по всему ее телу пошел мороз. Она схватилась двумя руками за столешницу и широко раскрыла глаза. Сердце бешено колотилось. Катя сделала несколько глубоких вдоха, стараясь вернуть себе равновесие и наконец перевела взгляд на Макара:

– Я не была врачом. – медленно произнесла она и услышала как в звенящей тишине пролетела муха. Она перебирала пальцы и вытягивала их, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Пальцы издавали легкий хруст, но она не остановилась по не законила с последним.

– Я смотрела на врача. Я видела это все. У меня закружилась голова, хорошо, что я сидела. Макар, я не придумала, я вспомнила! Это практически осознанное воспоминание, понимаешь? Я не видела себя, я не знаю кто я, но я ощущала как смотрю на врача и он что- то замеряет у меня, берет какие-то анализы. Я чувствовала свое волнение.

– Тихо, тихо. Все хорошо, – Он пошел к ней и погладил по плечам. – Не волнуйся, так. Это могло быть простым посещением поликлиники во время простуды. А может ты лежала в больнице. Мало ли, пневмония или что-то еще. Это точто не то, что ты подумала.

– Ты что не понимаешь?

– Катя, встряхнись! Смотри здесь все нормально. Каждый человек, даже врач или кто-то связанный с врачом мог попасть в больницу и у него могли брать анализы. А вот то, что ты мне рассказывала из области психиатрии мог знать только врач или кто-то кто был с ним знаком, но однозначно не пациент. Поэтому с тобой все в порядке!

Она совсем сжалась и он обнял ее за плечи.

– Успокоилась немного? Выпей еще чая. Может не стоит идти в школу сегодня?

– Это не обсуждается. Но спасибо, мне стало лучше. Кем же я могла быть? У меня ведь должна была быть какая-то работа или дело? А может я работала с детьми? Мне нравится сама мысль о работе с малышами. Вдруг я учитель?

– А чему ты можешь научить?

– Я?

– Ты что не подумала, что будешь говорить, когда тебя начнут расспрашивать в школе?

– Я пока не…

Макар прикрыл глаза и вздохнул:

– Ты ведь знаешь, что нельзя сказать, что ты просто домохозяйка. Они тебя не возьмут и у них точно возникнут ненужные вопросы.

– Я скажу… что у меня есть опыт работы с детьми.

– Какой?

Катя задумалась.

– Могу сказать, что работала в садике? Или присматривала за детьми твоей сестры.

– У меня нет сестры.

– В любом случае, я выкручусь. Выбора нет.

– Это вообще не вариант. У тебя должно быть три разных версии ответов на случай любого неожиданного поворота, понимаешь? Прокоа быт не должно в таких вопросах.

– Тогда что?

– Ты хорошо делаешь покупки. Мало кто из женщин умеет так рационально тратить деньги на ведение дома.

– И что? Или это ты мне так комплимент решил сделать?

– Скажи, что работала завхозом и занималась материально-технической базой. Только не школы. Иначе они будут ждать, что ты разбираешься в школьных делах, а в первый же день выяснится, что нет. Может больницы? Или магазина? Аптеки? Решай сама.

– Кажется, я не люблю магазины.

– Тогда выбор очевиден.

– Я растерялась.

– Я помогу.

Катя глубоко вдохнула и посмотрела на него поверх чашки чая. Врать было непривычно. Она ощущала, как ложь облепляет кожу липким холодом. Но она уже вошла в эту игру и теперь не могла просто сказать правду. Не могла даже сказать «я не знаю».

– Хорошо. Ты прав. Если я собираюсь устроиться в школу, нужно подготовиться.

Макар кивнул, словно только этого и ждал.

– Значит так. Сейчас мы отработаем твою легенду. Ты должна отвечать на вопросы автоматически, не задумываясь.

– Согласна.

– Я буду задавать вопросы, как любой человек, который захочет узнать о тебе. У меня до выхода на работу еще есть полчаса. Готова?

Катя кивнула:

– Готова.

– В Челябинске.Макар скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на нее, глаза сузились. – Как тебя зовут? – Екатерина Александровна Соболева. – Где родилась?

Секунда. Две.

Она почувствовала, как что-то неуловимо изменилось в его взгляде. Легкое, едва заметное движение мышцы на щеке. Между ними повисла пауза, которой не должно было быть.

– Челябинске? – его голос стал на полтона тише, в нем появилось напряжение.

Катя моргнула. Почему он так смотрит? Она поймала себя на мысли, что на долю секунды ей захотелось отступить, исправиться.

– Просто… – она быстро заговорила, сглатывая комок в горле. – Наверное, я запомнила твое место рождения. Ты столько раз повторял, что родился там, что у