Сандра Браун - Пленница ястреба

Он вышел из-за стола и направился к печке в углу. Открыв дверцу, подбросил в огонь несколько поленьев. В горах похолодало еще накануне вечером. Но Рэнди ни разу в жизни не испытывала такого холода, как в те минуты, когда Ястреб рассказывал о несправедливости, постигшей его народ, а она смотрела ему в глаза.

— А как же Бюро по делам индейцев?

— Бюро пыталось вмешаться, но у владельцев есть подписанный контракт и купчая. Юридически рудник принадлежит им, и они вольны распоряжаться им как пожелают.

— И потому вы обратились к законодательной власти штата? Он кивнул.

— Когда я встретился с Прайсом, он выслушал меня с сочувствием. Поскольку перед моим носом уже не раз хлопали дверью, это сочувствие само по себе кое-что значило. Он пообещал подумать, как можно нам помочь. — В голосе Ястреба послышалась горечь. — Его попытка не удалась, но он сказал, что отчаиваться не следует, что он попробует еще раз и найдет меня. — Вернувшись к столу, он сел на свое место. — Я уже думал, что он забыл про свое обещание, но несколько недель назад он обратился ко мне с этим предложением.

— С грязной махинацией.

— Он убедил меня, что это поможет.

— Он вас обманул.

— Мы оба должны выиграть.

— Он выиграет, а вас обвинят в преступлении.

— Прайс гарантировал, что это дело никогда не будет передано в суд.

— Такой властью он не обладает.

— Он говорил, что убедит губернатора Адамса вступиться за нас.

— Обвинение вам будет предъявлено федеральными властями. И если дело дойдет до этого, клянусь вам, Мортон палец о палец не ударит ради вашего спасения. Он будет начисто отрицать то, что вы заключили договор.

Значит, поверить придется слову одного из вас. Но кто предпочтет поверить индейскому вождю с темным, если не криминальным прошлым, а не члену палаты представителей? Признайтесь, ваш рассказ прозвучит нелепо. Он покажется не правдоподобным даже человеку с самым богатым воображением.

— А чью сторону приняли бы вы, миссис Прайс?

— Свою собственную. Выбирая между вами двоими, я не сумела бы решить, кто хуже: обманщик или человек, которого он одурачил.

Стул Ястреба резко скрипнул, отодвигаясь, и рухнул на пол. Ястреб вскочил.

— Никто меня не дурачил! Прайс сдержит слово. Он знает, что Скотт у нас, но не знает где. Он любит сына. Если он захочет вернуть Скотта, он выполнит обещание.

Рэнди тоже вскочила, чтобы не смотреть на него снизу вверх.

— Вот ваша первая ошибка: вы уверены, что Мортон любит Скотта. Это просто смешно! — Она отбросила волосы со лба нетерпеливым взмахом руки. — Если бы он любил сына, неужели он добровольно согласился бы рисковать им? Использовать его как пешку в своей игре? Подвергать опасности его жизнь? Неужели вы согласились бы пожертвовать своим сыном?

Ястреб сжал губы, а Рэнди продолжала:

— Мортон Прайс любит только самого себя — запомните это, мистер О'Тул. Если он сам сделал вам предложение, если вся эта игра — его замысел, тогда он постарается извлечь из него все возможное, а потом умыть руки. Он добьется своего и свалит всю вину на вас. Расплачиваться придется вам, а не Мортону. Он напуган предстоящими выборами, — добавила она. — Он боится поражения, и не без причины. Это похищение — отчаянный способ завоевать внимание и сочувствие избирателей. Кто не пожалеет страдающего отца, который тревожится о неизвестной судьбе единственного сына — сына, который из-за несправедливых законов штата живет с развратной матерью? Он напомнит общественности обо мне и моей неверности. Он обвинит меня в халатности — по крайней мере отчасти. Заявит, что Скотта похитили по моей вине. — Она перевела дух. — Сколько времени у вас в запасе?

— Две недели. Мы тоже не хотим, чтобы дети пропускали занятия в школе.

— Значит, две недели его имя будет красоваться в заголовках газетных статей. — Рэнди язвительно усмехнулась. — Ничего другого Мортону и не надо. Он станет сенсацией каждой программы новостей. — Она потерла лоб, чувствуя приближение приступа головной боли. Затем она снова взглянула на Ястреба и, упершись ладонями в стол, подалась к нему. — Неужели вы ничего не понимаете? Он обманул вас, как те люди, которые закрыли рудник. Он просто использовал вас и ваш народ в своих корыстных целях. — Нервно облизнув губы, она взмолилась:

— Отпустите нас. Ястреб. Вы выиграете больше, если отвезете нас обратно и расскажете властям, что произошло. Вам поверят. Я вступлюсь за вас. Я дам подтверждение, что вас одурачили, что Мортон вас подставил. А когда обвинение будет снято, мы попробуем что-нибудь предпринять, чтобы вновь открыть рудник. Ну, что вы скажете?

— Я соглашусь на ваше предложение, если… — он помедлил, — если вы сегодня будете моей.

Ошеломленная, Рэнди недоверчиво уставилась на него:

— Что?!

Ястреб улыбался, но его улыбка походила на язвительную гримасу.

— Видели бы вы сейчас свое лицо, миссис Прайс! Оно стало таким, словно вы живьем проглотили рыбу, которую отказались потрошить в тот день. Успокойтесь. Я просто хотел проверить, насколько далеко вы готовы зайти, чтобы убедить меня в своих благородных намерениях.

— Вы негодяй! — выпалила она, содрогнувшись от отвращения. — И глупец — скоро это станет ясно всем. Газеты будут доказательством тому, насколько ревностно Мортон отстаивает ваше дело. Вы еще убедитесь, как вы наивны!

Рэнди совершила досадную ошибку, посмеявшись над ним в лицо. Насмешки воспламенили гнев Ястреба. В два шага он обогнул стол и, схватив за плечи, прижал ее к себе.

— Не испытывайте удачу, миссис Прайс! Ваш муж наверняка не станет вас спасать. Он предоставил мне самому решать, как обойтись с вами. — Горячее и тяжелое дыхание Ястреба обдавало запрокинутое лицо Рэнди. Он зажал ее лицо в ладонях — мощных, способных раздавить череп. — Лучше молитесь и надейтесь, что Прайс сдержит слово.

— Ваши угрозы — пустой звук, Ястреб О'Тул. Я не верю, что вы убьете меня.

— Да, я вас не убью, — вкрадчиво отозвался он, — зато могу отослать вас — домой, а мальчика оставить у себя. Я исчезну вместе с ним. А через год-другой вы его не узнаете. Он утратит все привычки городского неженки, перестанет быть маменькиным сынком. Он будет хитрым, словно змея, бойцом, волком-одиночкой, изгоем, как я. И так же, как я, будет ненавидеть вас.

— За что вы ненавидите меня? За то, что я не индианка? Так кто же из нас расист?

— Я ненавижу вас не из-за вашей белой кожи, а потому, что вы, как большинство белых, глухи к нашим просьбам. Вы надежно вытеснили нас из своего сознания. Но теперь мы заставим обратить на нас внимание: мы отнимем белокурого мальчика-англичанина у его матери-англичанки и превратим его в одного из нас — это наверняка подействует!