Патриция Макдональд - За все надо платить

Лицо детектива побагровело, но его голос остался спокойным.

— Увидим, — сказал он. — То же самое говорили о Фредерике Йетсе.

— Нет, — покачал головой Лукас, — ничего мы не увидим. Это самая обычная травля. Морин Чейз приказала вам преследовать этих людей, потому что она озлобленная и мстительная женщина. Она, конечно, здешний прокурор, но если вы будете продолжать в том же духе, уверяю вас, я обращусь через ее голову в более высокие инстанции. Все, уходим! — властно скомандовал он.

Фил Страттон даже не поднялся из-за стола, когда они выходили. Лейтенант Нолте открыл перед ними дверь. Оказавшись на улице, Кили жадно глотнула ртом воздух, словно долго пробыла под водой. Дилан дрожал в своей куртке, хотя день был теплый.

— Дорогой мой, мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти! — Кили не знала, как утешить сына. — Этот человек наговорил бог знает чего. Я не хочу, чтоб ты даже думал об этом.

— Я пойду сяду в машину, — угрюмо пробормотал Дилан.

Даже не оглянувшись на нее, он прошел к «Бронко», забрался на переднее сиденье и захлопнул дверцу. Кили осталась дожидаться Лукаса, который задержался в вестибюле, пожимая руки знакомым. Он вышел нахмуренный, озабоченный и подошел к Кили.

— Лукас, зачем она это делает? — воскликнула Кили. — Даже если она ревновала, даже если злилась на меня за то, что я вышла за Марка… Вымещать свою злость на Дилане… на ребенке…

Лукас покачал головой.

— Это жестоко, — согласился он. — Но не принимай близко к сердцу, не позволяй им давить тебе на психику. Все это скоро уляжется. У них ничего нет. Даже если Дилан действительно желал зла Марку, оставить ограду незапертой — это не преступление.

Кили кивнула, но ей тут же вспомнились зияющие, оставленные нараспашку воротца бассейна, виноватое выражение на лице Дилана, ее собственный гнев…

— Вот что он имел в виду, когда говорил про преступную халатность, — сказала она.

— Это самое обыкновенное запугивание. — Лукас даже задохнулся от возмущения. — Преступная халатность — должностное преступление. Морин Чейз прекрасно понимает, что такое обвинение неприменимо к ребенку, оставившему воротца открытыми. Это нелепость.

— Но это дело с пистолетом Ричарда! — упорствовала Кили. — Я была просто в шоке. Почему мне ничего не сказали? И откуда местная полиция об этом узнала?

Она заметила, как на лице Лукаса облачком промелькнуло беспокойство.

— Возможно, просто удачная догадка. А может, они сделали запрос. В любом случае, это ничего не значит. Дело обстоит именно так, как полиция установила тогда: девятилетний мальчик поднял пистолет, чтобы его рассмотреть. Это совершенно естественно. Страттон прав в одном: видимо, Марк об этом знал. Он имел доступ к записям. Возможно, он рассказал об этом Морин еще тогда. Понимаешь, они же были помолвлены, когда это случилось.

— Он сказал ей, но не мне, — с горечью заметила Кили.

— Не надо об этом думать. Должно быть, он просто хотел оградить тебя. Он же не мог предвидеть… — Лукас вздохнул. — Марк и мне ничего об этом не говорил.

У Кили щипало глаза, но она возмущенно вскинула подбородок. С того места, где они стояли, ей был виден Дилан. Он сидел на переднем пассажирском сиденье, слепо глядя вперед сквозь ветровое стекло.

— Я с ней поговорю, — заявила Кили. — Я не позволю ей так обращаться с моим сыном! Ему и без того тяжело…

— Не надо, Кили. Я — твой советник, и мой тебе совет: не делай этого. Просто сиди тихо, и все уляжется. У них ничего конкретного нет. Все так далеко зашло только потому, что она одержима жаждой мести, а Фил Страттон — всего лишь карьерист, жаждущий увидеть свое имя в газетах. Но, как бы они ни старались, им не сшить дела из воздуха. Не показывай им, что они тебя достали. Морин Чейз только этого и нужно. Не доставляй ей такого удовольствия. Просто сиди тихо.

Кили кивнула, продолжая изучать неподвижный профиль своего сына сквозь окно машины. Она все еще различала в нем черты невинного ребенка. Но посторонние люди, конечно, видят в Дилане лишь невоспитанного подростка, злобного скинхеда с серьгой в ухе…

Кили на мгновение закрыла глаза.

— Кто такой Фредерик Йетс, Лукас? Страттон дважды упомянул его имя.

Лукас досадливо поморщился, и Кили сразу же стало страшно.

— Это не имеет отношения к делу, — ответил Лукас.

— Расскажите мне, — настойчиво попросила Кили. — Я должна знать, с чем я имею дело.

— Фил обожает напоминать публике об этом деле, — вздохнул Лукас. — Фредерик Йетс был безработным сварщиком. Он жил со своей подружкой и ее трехлетней дочерью. Однажды, когда с девочкой сидел Фредерик, она выпала из окна их квартиры на пятом этаже и разбилась насмерть. Он уверял, что она влезла на подоконник и упала, когда он на минутку отвернулся. Морин Чейз была тогда помощником окружного прокурора. Ее босс хотел списать дело в архив как несчастный случай. Но она с самого начала не поверила Йетсу.

— Какое отношение это имеет к нам? — воскликнула Кили.

— Да ни малейшего, — заверил ее Лукас. — Просто Морин решила, что это было «убийство с неявным мотивом». Другими словами, ребенок умер в результате падения из окна, тут никаких сомнений не возникало. Вопрос был в том, каким образом девочка выпала из окна.

— И что же случилось? — спросила Кили.

— Насколько я припоминаю, — нахмурился Лукас, — Йетс отказался пройти допрос на детекторе лжи, свидетелей у них не было, доказательств никаких. Фил и Морин продолжали давить на Йетса, но он твердо держался своей версии. И вот однажды Страттон явился к нему с целой командой спецов, и они целый день провели в квартире за измерениями.

— Они делали то же самое с моим бассейном! — воскликнула Кили. — Ну, и что же было дальше?

— Измерения сами по себе ничего не доказывали, — сказал Лукас. — Но Фил использовал их, чтобы составить устрашающего вида диаграмму, якобы доказывающую, что девочка была физически не в состоянии самостоятельно добраться до подоконника. Йетс наконец сломался и признал, что выбросил девочку из окна в приступе ярости, потому что она описалась в постели.

— О мой бог! — ахнула Кили. — Какое чудовище!

— Морин отправила Йетса за решетку до конца его дней.

— Так ему и надо!

— Конечно. Так или иначе, на этом Морин сделала карьеру. На следующих выборах она обошла своего босса и заняла его место. Стала самым молодым прокурором в истории округа Профит. Не говоря уж о том, что она стала первой женщиной, занявшей эту должность.

— А теперь Фил Страттон хочет сделать из моего сына второго Фредерика Йетса?