Ольга Дашкевич - Чертово лето

— Ты опоздала на две минуты, — прошипел Энди, затаскивая Эда в машину, так, словно я была его рядовым, а он генералом. И это вместо спасибо!.. Совершенно неблагодарный тип. А мне еще мерещилось в его глазах парижское небо! Надо же было быть такой сладкой идиоткой. В другое время я бы сказала ему все, что о нем думаю, но сейчас я только отрывисто спросила:

— Куда ехать?

— К тридцать четвертой дороге, — так же отрывисто ответил этот мужлан, и я взяла курс на тридцать четвертую дорогу.

В нескольких кварталах от Фонтанного дома справа у обочины сиротливо притулился автомобиль детектива. Он выглядел абсолютно покинутым, и я притормозила.

— Почему ты остановилась? — нетерпеливо спросил Саарен-младший. — Гони! Тебе что, твоя жизнь не дорога?

— Я забыла в машине свою сумочку, — мстительно бросила я и, прежде чем он успел открыть рот, выскочила на дорогу.

Конечно, я рисковала: он вполне мог тут же пересесть за руль и уехать, бросив меня на произвол судьбы. Однако почему-то этого не сделал.

Дверца горчиковой развалюхи со стороны водителя была не заперта, я забралась внутрь, чтобы дотянуться до сумочки, валяющейся на пассажирском сиденьи, и в этот момент до меня донесся глухой стук. Я подскочила на месте и едва не заорала от ужаса: уж очень странно и страшно звучал этот стук в темноте. Что это?.. Кто или что может так стучать? В голове у меня со скоростью света замелькали какие-то обрывочные кадры, которые услужливо подсунуло перепуганное подсознание: труп, бьющийся окровавленной головой о запаску, пленник, привязанный к бомбе под днищем автомобиля, полицейский, засунутый в транк… В следующий момент я выскочила из машины и распахнула багажник.

Из темной, пропахшей бензином и пылью глубины на меня смотрел бледный связанный Горчик с кляпом во рту.

Глава 16

Не знаю, сколько времени я тупо смотрела на связанного детектива, — надеюсь, не больше нескольких секунд. Потом за моей спиной раздался сдавленный крик:

— Эй!.. Сзади!

Я вздрогнула и бросила через плечо на дорогу затравленный взгляд. Этого взгляда мне хватило, чтобы увидеть нескольких человек, выбегающих из ворот Фонтанного дома с намерениями такими же кристально ясными, как намерения орла, пикирующего с небес на зайчонка. Времени на размышление у меня не было совсем, поэтому я и не стала раздумывать — просто захлопнула багажник и прыгнула за руль развалюхи (ключ, о, счастье, торчал в зажигании), краем глаза успев заметить, как Энди, чертыхаясь, пересаживается с заднего сиденья «тойоты» на водительское место. Надо отдать ему должное — он сделал это достаточно быстро, и все время, пока я на сумасшедшей скорости летела к тридцать четвертой дороге, я видела маячившую за спиной «тойоту».

Ну, доложу я вам, так я не водила машину никогда в жизни! Хорошо, что была ночь и гонка велась в сравнительно мало загруженном Нью-Джерси, а не в Нью-Йорке, где я разбилась бы на первом же светофоре. Я летела стрелой, каждый раз прикусывая губу на неровностях асфальта при мысли о том, как себя чувствует связанный Горчик в багажнике.

Рука судьбы вывела меня к девятому шоссе, преследователи начали стрелять, судя по тому, как «тойота» вильнула и ушла в сторону. Выстрелов я, разумеется, не слышала, но могла догадаться о том, что происходит, — вы бы тоже догадались, если бы просмотрели столько американских боевиков, сколько просмотрела их я. Правда, в боевиках герой всегда выходит целым и невредимым из всех передряг, а мне вряд ли светило уцелеть в этом приключении.

В общем, я вынеслась на шоссе, представляя, как кстати оказался бы сейчас полицейский пост на обочине. Каждому известно, что полицейские любят сидеть по ночам в засадах на оживленных магистралях, вылавливая нарушителей, которые по ночному времени беспечно превышают скорость. Скорость, которую я набрала, в несколько раз перекрывала установленную, моя птица-тройка летела, как будто собираясь побить мировой рекорд по опасному вождению, но, как назло, никаких признаков наличия копов в радиусе нескольких миль не было видно.

На этой скорости я чуть не промахнула поворот на Стайтен-Айленд, покрышки завизжали, Горчик, скорее всего, перевернулся в гробу… тьфу, в багажнике, и, если он до сих пор был еще жив, теперь, несомненно, должен был убиться насмерть. Но я не остановилась проверить, хорошая ли отбивная получилась из несчастного детектива.

Когда впереди показались огни моста Веразано, я заметила, что преследователи куда-то сгинули: позади меня была только «тойота» с Энди Саареном за рулем. Я немного сбавила скорость, с трудом ослабила хватку своих побелевших и затекших пальцев на рулевом колесе и откинулась на спинку сиденья, раздумывая, куда мне направиться. Ко мне домой — страшно. В полицию? Тут я вспомнила про Горчика, о котором каким-то образом, расслабившись, забыла, громко ахнула, вслух обругала себя последними словами и стала искать место, куда свернуть, чтобы остановиться и освободить детектива.

Видимо, Энди понял по моим манипуляциям, что я хочу свернуть с парквея. Я, честно говоря, не знаю, для чего я ему была нужна, — судя по его поведению в последние час — полтора, мой вид вызывал у него одно лишь раздражение, — но он посигналил мне фарами, и я послушно свернула там, где он указал. Минут через пять я поняла, куда мы направляемся — мы ехали к дому Эдуарда. Сам Эдуард валялся сейчас, должно быть, на заднем сиденьи «тойоты», в состоянии, которому не позавидуешь, если он вообще был еще жив.

В переулке, где находился дом, тишина и темень стояла, как в могиле. Все-таки Бруклин в темные ночи выглядит весьма зловеще, вот что я вам скажу. К счастью, благодаря безлюдности переулка, здесь было полно места для парковки, и я с облегчением запарковала горчикову развалюху, которая сегодня, наверное, пережила взрыв второй молодости, носясь по дорогам. Думаю, что в ней стоял какой-нибудь специальный полицейский мотор, потому что ничем другим объяснить тот факт, что она не рассыпалась на части посреди дороги, невозможно.

Энди запарковался поодаль и выпрыгнул из своей «тойоты» изящным атлетическим прыжком. Самое ценное, что атлетический прыжок он не репетировал специально, и вообще, думаю, ему было не до прыжков — это получилось у него самопроизвольно. А я не могу не восхищаться настоящими, природными атлетами. Даже в столь прискорбных обстоятельствах и неуместной обстановке. К тому же, в моей памяти был еще очень свеж сегодняшний вечер в Фонтанном доме, танец, вино, теплые руки Энди, его глаза… В общем, мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуться к суровой действительности.