Ольга Дашкевич - Чертово лето

Я полежала, выжидая, но все было тихо. Чуть-чуть приподняв ресницы, я осмотрелась. В комнате никого не было. Откуда-то снизу доносились едва слышные шаги, какие-то голоса — кажется, в одной из нижних комнат работал телевизор.

Я тихо встала и крадучись подошла к двери. Прислушалась. Потом толкнула створку. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров, стал виден кусочек пустого коридора. Осмелев, я толкнула дверь еще чуть-чуть и выглянула. В коридоре никого не было, несколько высоких дверей, ведущих в другие комнаты, были закрыты. Очевидно, мои враги поверили, что я сейчас путешествую по наркотическим небесам и не представляю для них никакой опасности.

Вернувшись в комнату, я решила первым делом переодеться. Кто знает, может быть, мне придется спасаться бегством, а в длинной узкой юбке и на высоких каблуках это затруднительно. Своих джинсов, футболки и кроссовок я не нашла — наверное, Инес забрала их в стирку, — но зато обнаружила в шкафу мягкий фланелевый тренировочный костюм и новенькие теннисные туфли из белой замши. Конечно, белые тапочки были не слишком уместны в создавшихся обстоятельствах, но я решила, что выбирать не приходится, взяла в нижнем ящике комода пару махровых носков и обулась. Все это я проделала очень быстро и тихо, сама себе удивляясь: похоже, во мне просто пропадал спецназовец. Я ужасно рисковала: если хозяева решат проведать меня прямо сейчас и обнаружат предполагаемое бесчувственное тело одетым по-походному, мне, наверное, не поздоровится. Я не знала, что они могут сделать, но уж, наверное, что-нибудь ужасное! Например, заставят проглотить наркотик насильно, под присмотром, больше не утруждая себя маскировкой. Нет, я должна разузнать о планах этих мерзавцев, а для этого мне нужно подобраться к кабинету, поскольку Алекс сказал, чтобы Энди шел туда. Если я потороплюсь, то, возможно, еще успею что-нибудь услышать.

Я выглянула за дверь. Коридор был по-прежнему пуст. Телевизор внизу отсюда было слышно лучше: там шел какой-то боевик. Я глубоко вдохнула, несколько раз коротко выдохнула — где-то прочитала, что это помогает успокоиться и сосредоточиться, — и тенью скользнула вдоль коридора к лестнице. Не заблудиться бы…

Лестница не скрипела — дом, похоже, несмотря на внушительный возраст, содержался в полном порядке. Внизу в гостиной никого не было. Я прошмыгнула дальше, стараясь вспомнить, в какой стороне кабинет. Хорошо, что у меня от природы компас в голове, что позволяет мне прекрасно ориентироваться на местности. Коридорчик, в котором была дверь в кабинет, я нашла почти сразу. Но, кроме этой двери, там было еще несколько, и одна из них была полуоткрыта. Именно оттуда и доносились звуки пальбы и выкрики на английском языке — Сталлоне, или, может быть, Шварценеггер, вели неравную битву с коварными мафиози.

Я застыла на месте. Может быть, это комната охраны?.. Удастся ли мне проскользнуть мимо нее, не привлекая внимания? Нет, вряд ли. Что же делать?.. Мне было просто необходимо послушать, о чем говорят Алекс и Энди!

И тут судьба решила сжалиться надо мной. Я услышала торопливые шаги и едва успела распахнуть узкую дверь, возле которой стояла, и нырнуть в помещение, которое оказалось чуланом, когда шаги протопали мимо меня — кажется, идущих было двое, — и раздались встревоженные голоса.

Я стояла в темноте и прислушивалась. Те, кто смотрели телевизор, выбежали в коридор навстречу прибывшим, топот множился, приглушенные выкрики на английском и русском позволяли судить о том, что кто-то проник в дом.

«Горчик!» — подумала я с чувством теплой благодарности к детективу.

Мимо моего убежища в сторону гостиной стремительно прошагал Алекс — я слышала его голос:

— Двое в сад, Инес отправьте к Марии, пусть закроется с ней наверху и сидит, не отлучаясь!..

Ага, значит, горничная сейчас побежит наверх, караулить пленницу, а пленницы нет — сбежала. У меня больше нет времени. Оставаться в чулане нельзя — меня найдут максимум через полчаса. К тому же, мне просто необходимо попасть в кабинет… Теперь уже не для того, чтобы подслушивать, о чем будут говорить мои враги. Мне нужно понять, существует ли на самом деле завещание моего папеньки, и, если получится, выкрасть его.

Сердце колотилось в моей груди, как птичка. Суматоха в коридоре, похоже, улеглась — теперь шаги и голоса звучали тише и дальше. Я самую капельку приоткрыла дверь чулана и посмотрела в щелку между петлями. Слава Богу, кажется, никого.

Просочившись наружу, я на цыпочках побежала в сторону кабинета. Дверь комнаты охраны была закрыта, и телевизор выключен. Мне казалось, что мои легкие шаги звучат в тишине коридора слишком громко. Наконец дверь кабинета сверкнула передо мной своей начищенной медной ручкой.

Оглянувшись, я приникла к замочной скважине. В маленьком отверстии, в котором, к счастью, отсутствовал ключ, я увидела краешек стола и там, на столе, какие-то бумаги. Увидев их, я забыла про всякую осторожность, распахнула дверь и вбежала в кабинет. Во мгновение ока очутившись у стола, я схватила раскрытую кожаную папку. Есть!.. Это оно. Выглядит подлинным. Печати, подписи — все на месте. Не раздумывая, я засунула папку за пазуху и, придерживая ее рукой, чтобы не вывалилась, устремилась к двери.

Мне срочно следовало куда-то исчезнуть, поэтому я сделала то, что на моем месте сделала бы любая женщина: открыла первую попавшуюся дверь и, увидев ведущие вниз ступеньки, запрыгала по ним куда-то в темноту.

В голове у меня было очень мало мыслей в ту секунду. Меня вело какое-то подобие инстинкта, утверждавшего, что в любом помещении, будь то прачечная, кухня, комната прислуги или подвал, должны быть окна. Значит, я смогу вылезти в окно. На улице ночь. Костюмчик на мне серенький, сниму белые тапочки — и никто не заметит меня в темноте…

Ступеньки кончились, передо мной была тяжелая дверь.

Тупик?.. Но в замочной скважине торчал древний ключ. Я, не раздумывая, повернула его и толкнула тяжелую дверь.

Видимо, раньше это помещение использовалось в качестве ледника — там было холодно, пусто, с потолка свисали крючья для колбас и мяса. И на одном из этих крючьев… О, Господи!.. Ноги у меня подкосились, и я сползла по стенке вниз. Сидя на полу и стуча зубами, я смотрела на человека, подвешенного на мясном крюке. Руки и ноги у него были связаны, грязная окровавленная голова свешивалась на грудь. На нем были одни изорванные джинсы, и голый торс был весь покрыт коркой засохшей крови. Я не знала, жив он или мертв, но я должна была встать и убедиться.

«Вставай!» — приказала я себе и встала, едва держась на ногах, плача от страха, подошла к висящему, вытянулась на цыпочках и приподняла его голову.