Терри Лоренс - Заложник любви

— Ты знаешь, что это значит, раз я перенес тебя через порог своего дома?

— Это значит, что я увижу тебя в грыжевом бандаже? — она ущипнула его за щеку.

Ник напустил на себя сердитый вид и ногой захлопнул входную дверь.

— Ой, Ник! Не думаешь ли ты положить меня на кровать?

— И не на чью-нибудь, а на свою!

Глава 6

От взрыва очередного снаряда здание посольства задрожало, и Конни рискнула предположить, что ее трясет с головы до пят именно от взрывов.

Ник дрожал немногим меньше, когда отстранил ее от себя, откинул ногой туалетный стульчик и усадил на него Конни. Кровать подождет, сначала первая медицинская помощь. Конни огляделась.

— Теперь я понимаю, почему англичане называют душевые водяными клозетами. Эти ваши клозеты могли быть бы несколько побольше.

— Заметь, здесь нет окон, значит, нечему и вылетать от взрывов.

— Задумано неплохо! С британским размахом!

В свете гудящей флюоресцентной лампы Ник сорвал заскорузлую пробку с древней, как мир, бутылочки йода и выудил из шкафа два рулона бинта, а Конни, предоставленная самой себе, закинула ступню одной ноги на колено другой и принялась осматривать стопу, оценивая степень полученных повреждений. Ничего страшного.

Она оказала честь Нику исполнить обязанности врачевателя. Он бросил ей под ноги полотенце, встал на колени и принялся осторожно исследовать ее ноги.

— Лодыжка не сломана, — заявил он с видом профессионала. — Вообще-то я ненавижу вид крови, но раз уж избежать его невозможно…

В действительности вид крови его не пугал, его пугал вид ее крови.

Неожиданно она протянула руку и дотронулась до его щеки.

— Почему ты побледнел?

Она поднялась и сразу стала похожа на неуклюжего одноногого пеликана — одноногого потому, что Ник все еще продолжал держать ее другую ногу, стоя на коленях. Когда он тоже поднялся, то, не говоря ни слова, взвалил Конни на плечо.

— Извини, дорогая, по-другому никак не получится.

Он сгреб бинты и пузырек с йодом и понес ее в спальню.

— Куда ты меня несешь?

— Туда, где нам с тобой будет гораздо удобнее.

Уложив Конни на свою кровать, он опять нахмурился.

— Незачем было тащить тебя туда, хоть там и больше света. Здесь легче перевязать тебе ранки. Кстати, они серьезнее, чем я предполагал.

Конни лежала на спине, пока он колдовал над ее нижними конечностями. Ей показалось, что лежит она неудобно, и она откинула в сторону одеяло, подложила под голову подушку и скромно прикрыла бедра разорванным подолом своего черного шелкового платья.

— От меня всего лишь требуется лежать спокойно, смотреть в потолок и получать удовольствие, так я понимаю?

— Веди себя прилично, Конни! — пробормотал Ник, поглощенный обработкой ее ран при помощи бинта и йода. — У тебя грязные ноги, дорогая.

— Мама говорила, что пока я не стала ходить в школу, у меня всегда были грязные ноги. Я любила бегать босиком.

— Вот, ты даже тогда была упрямой!

— Очень!

— Но ты же умеешь быть и покладистой, как тогда, в кабинете Уиткрафта.

— Будешь тут покладистой! Мне пришлось столько раз за последний год прикусывать язык, что удивительно, как я его не откусила вовсе.

Ей пришлось прикусить его еще раз, потому что в этот момент Ник принялся вытирать ее ступни мокрым полотенцем. Но вскоре ей стало щекотно, и приятное ощущение усталости и покоя разлилось по всему ее такому живому телу, которому не было никакого дела до пулеметной трескотни на улице. Грохот отдельных взрывов заглушался биением ее собственного сердца.

— Может, закрыть окна?

— Тебе разве не хочется полюбоваться луной, дорогая?

Она окинула его убийственным взглядом.

— Может, ты не заметил, но на улице стреляют.

Она откинулась на подушку, рассыпав по ней свои каштановые волосы. Полная луна во всем своем великолепии висела в небе и равнодушно взирала на творившиеся внизу беспорядки. На секунду на нее наплыло темное облачко взрыва, но только на секунду.

Ник зажал один конец бинта в зубах и, тщательно примерившись, отхватил его ножницами.

— Не очень-то эффективное использование военно-технических средств! — пробурчал он, прислушавшись к взрывам.

— Что ты имеешь в виду?

— Правительство паникует, раз дошло до того, что использует зенитные орудия против двух несчастных вертолетов мятежников, один из которых, вполне возможно, разобрали на запчасти для другого.

— Как ты думаешь, кто победит?

— Вот уж это меня совершенно не интересует, лишь бы победители обращались с народом по-хорошему.

— Удобная позиция!

— Ни слова больше!

Конни подняла ногу, посмотрела на результат его усилий и страдальчески взвыла:

— Даже китайцы больше не пеленают ступни своим женщинам, и без этих культяпок я смогла бы пройти по горячим углям и ничего не почувствовать!

— Лучше перестраховаться. Кстати, здание посольства — бетонное, так что здесь мы с тобой в относительной безопасности.

— В относительной?

— Ну, если только снаряд не залетит прямо к нам в окно. Так что лучше пусть уж они будут открыты, чем разлетятся вдребезги.

— Обо всем-то ты успеваешь подумать!

— Ничего подобного. Думаю я только о тебе.

Вот этого-то она как раз и страшится. Будет несправедливо позволить ему полюбить себя, в то время как она сама еще не уверена в своих чувствах. Помогут ли отговорки? Нужно честно и прямо сказать, что у них нет будущего. Но мысль о том, что отпущенное им время очень ограничено, заставила ее еще больше желать близости.

С тех пор как они встретились, каждое его прикосновение успокаивает ее, подчиняет ее ему, распаляет в ней страсть, которая не имеет права на существование.

— Теперь тебя надо уложить, — Ник отнес йод и бинты в ванную комнату и вернулся. — Я хочу сказать, по-настоящему, под одеяло.

Конни улыбнулась:

— Объясни мне, Ник, почему я чувствую себя рядом с тобой так хорошо и спокойно, как если бы мы были на луне?

— Остаточные шоковые явления. Это пройдет.

Она рассмеялась грудным смехом и погладила пальцами одеяло.

— А тебе не хочется залезть сюда тоже и почувствовать себя хорошо и спокойно рядом со мной?

Ник выключил свет в ванной комнате.

— Мы спрячемся с тобой в ванной, если события примут слишком уж крутой оборот.

— Какие события?

— Конни!

— А не задумал ли ты еще раз принять холодный душ?

— А ты считаешь, он нам нужен, когда вокруг завязалась такая кутерьма?

Конни тряхнула головой и стала совершенно серьезной.

— Я видела, как ты смотрел на меня вчера, а сегодня ты изо всех сил старался, чтобы я не поймала твой взгляд. Мне кажется, ты уже успел вознести меня на пьедестал.