Энн Вулф - Ожившие фантазии

— Я человек отходчивый, — утешила я Лонберга. — Правда это не означает, что меня можно постоянно оскорблять.

— Постараюсь держать себя в рамках приличия, — пообещал Лонберг. — Подозреваю, и вы заглянули ко мне не за тем, чтобы посмотреть, как я живу?

Я кивнула.

— Даты на тех конвертах, что я оставила в участке…

— Угу, — внимательно глядя на меня, кивнул Лонберг.

— Я подумала, что если они не совпадают с убийствами, то, может быть, совпадают с теми днями, когда я видела… ну, сами понимаете, кого.

— Я и сам хотел вам задать этот вопрос, — кивнул Лонберг. — Первое письмо принесли на городской почтамт тринадцатого вечером, второе — четырнадцатого утром. Убийства же произошли ночью, после двенадцати — это уже следующий день. Соответственно, оба письма вы должны были получить четырнадцатого числа: одно утром, другое вечером.

— Отчасти сходится. Сахарного человека я увидела тринадцатого, а четырнадцатого, как раз перед нашей первой встречей, Девочку-енота. Оба письма я получила четырнадцатого. Выходит, оба письма были отправлены до убийства и, подозреваю, до того, как я увидела героев «Городских легенд».

— Обоих этих ряженых вы видели вечером? — заинтересованно посмотрел на меня Лонберг.

— Да, обоих.

— А оба убийства были совершены ночью. Причем примерно в одно и то же время: первое в двенадцать тридцать, а второе около часа ночи. Кстати говоря, от ваших встреч их отделяло всего несколько часов.

— Выходит, что так, — задумчиво согласилась я. — Но если так, значит это было чем-то вроде предупреждения? И в следующий раз полиция сможет…

— Предотвратить убийство? — насмешливо уставился на меня Лонберг. — Каким образом? Вы хотите, чтобы я приставил охрану к каждому мужчине, который занимается наукой? Или отправил офицеров на поиски странно разодетых личностей? Единственное, что мы с вами можем сделать, мисс Олдридж, так это определить «группу риска». Если вы хорошенько вспомните, на кого охотятся герои всех ваших восьми легенд, то я попробую уговорить шефа, чтобы он сделал возможным объявить предупреждение брэмвилльцам. К сожалению, мисс Олдридж, это не так уж легко, как кажется, потому что шеф не очень-то хочет будоражить общественность.

— Ждет, пока ее взбудоражит маньяк? — иронично полюбопытствовала я.

— Скорее, не хочет, чтобы началась паника, — объяснил Лонберг. — Убийцу гораздо проще отыскать, пока он не боится преследования. Впрочем, многие серийные убийцы хотят, чтобы их нашли. Кстати, насчет встреч с вашими героями… Вы говорили, что это были разные люди? Вам удалось их разглядеть?

— Если честно, не очень хорошо. Было уже темно, да к тому же они были так одеты… И такие лица… Думаю, это был хороший грим.

— Возможно, убийца нанял актеров, — предположил Лонберг. — Надо подумать о том, где он мог их найти. Но больше всего любопытно другое: зачем этому типу информировать вас о готовящихся преступлениях и преступлениях совершенных? И откуда он знает, где вы будете находиться в то или иное время?

— Я тоже об этом, думала, — призналась я. — Может быть, поэтому Энн и предположила, что меня решила разыграть любовница бывшего мужа.

— Вы говорили, ее зовут Лилиан Стакер?

— Да, — кивнула я. — Но представить себе, что Лил будет убивать кого-то, лишь бы насолить мне, я не могу.

— Сами знаете, женщины в гневе способны на многое. — Лонберг бросил на меня изучающий взгляд. — Тем более если вы крутите шашни с ее мужем…

— Да ничего я не кручу, — возмущенно уставилась я на Лонберга. — Напротив, я даже уговаривала Ричи оставить меня в покое и доказывать свои пламенные чувства Лил… К тому же мы с ним решили быть друзьями.

На губах Лонберга появилась ехидная улыбочка.

— И нечего так улыбаться, — сердито покосилась я на него. — У Лилиан Стакер ко мне не может быть никаких претензий. Между прочим, это не я спала с ее мужем, а она с моим.

Мне вовсе не хотелось пускаться в откровенности, но я так рассердилась на предположение Лонберга, что не смогла удержаться.

— Вот, значит, как… То есть муж бросил вас ради другой?

— Никто меня не бросал — я ведь, в конце концов, не салфетка… Когда я узнала, что Ричи мне изменяет с Лил, подала на развод.

— И спустя несколько лет ваш муж понял, что сделал глупость?

— Что-то вроде того, — угрюмо ответила я. — Только мне кажется, что на самом деле Ричи ничего не понял. Видно, Лил порядком ему надоела и он решил разнообразить свою скучную жизнь… Да бог с ним, Лонберг. Он не имеет к этому никакого отношения. И его пассия тоже.

— Да, только почему-то ваш Ричи оказался на берегу, рядом с вами, в тот вечер, когда вы встретили эту девочку со странным прозвищем.

Лонберг окинул меня выразительным взглядом, и, честно говоря, я даже испугалась того, что он может и в самом деле обвинить во всем Ричи.

— Нет, даже не думайте, — поспешила возразить я. — Во-первых, Ричи на такое не способен. Во-вторых, он очень дорожит своим добрым именем — ведь у него собственное дело, и, надо сказать, довольно прибыльное. В-третьих, у него даже нет мотива. Не думаете же вы, что он стал бы убивать всех подряд, чтобы насолить мне? При этом еще надеясь на то, что может ко мне вернуться?

— Явного мотива у него действительно нет, — согласился Лонберг. — Но, может быть, есть скрытый?

— Чепуха, — сердито возразила я. — Вам бы только найти, на кого свалить вину.

Лонберг посмотрел на меня таким тяжелым взглядом, что я тут же пожалела о сказанном.

— Какая же вы все-таки недальновидная женщина, мисс Олдридж. Я пытаюсь вам помочь, а вы… Кажется, вы первая начали подозревать, что вам грозит опасность. Неужели забыли?

— Я помню, — кивнула я, сверля Лонберга осуждающим взглядом. — Если вы не прекратите меня третировать, у нас ничего не получится.

— А что должно получиться? — насмешливо посмотрел он на меня.

Его темные глаза влажно блестели, как косточки, только что извлеченные из спелого абрикоса. Меня смутил этот взгляд, насмешливый и глубокий одновременно. Я вспомнила о том поцелуе, который весь день не давал мне покоя, и только сейчас почувствовала, как сильно мне хотелось, чтобы тот воображаемый поцелуй стал реальностью.

Думаю, Лонберг вряд ли догадывался о моем сумбурном открытии, потому что продолжал смотреть на меня, а я таяла под этим влажным взглядом и думала о том, как же красивы эти далеко не идеально очерченные губы.

Что было бы, если бы он сейчас придвинулся ко мне и склонил свое грубоватое лицо над моим? Вряд ли я бы стала вырываться и сопротивляться, скорее позволила бы себе насладиться его грубым поцелуем. Я почему-то думала, что Лонберг не умеет быть нежным и большинство женщин, с которыми ему доводилось встречаться, любили в нем страстную напористость и упрямство. Что до меня, то я не уверена, что мне бы это понравилось, но почему-то в тот миг мне мучительно хотелось почувствовать, какой вкус у его крупных неровных губ…