Энн Максвелл - Тайные сестры

– Привет, Моки! – сказал Кейн. – Надеюсь, ты сам позаботился об ужине.

Кейн потрепал собаку по холке, и Моки дружелюбно завилял лохматым хвостом, не сводя, впрочем, глаз с Кристи.

– Не бойся, он тебя не тронет, если только ты сама его об этом не попросишь, – улыбнулся Кейн. – Да и то вряд ли. Когда я валялся в больнице, бедняга был совсем один.

– Ты специально отпустил его?

– Лучше быть голодным, но свободным, чем сидеть на цепи. Если Моки посадить на цепь, то он не протянет и месяца.

Голос Кейна сказал больше, чем слова. Он на собственной шкуре познал, что такое несвобода, и как никто научился ее ненавидеть.

Кристи присела на корточки и протянула руку.

– Привет, Моки! – мягко начала она. – Я понимаю: ты настороженно относишься к незнакомцам, но я тебе, кажется, понравилась. Не бойся, я не посажу тебя на цепь. Я бы даже тебя покормила, но у меня ничего с собой нет.

Моки подошел к Кристи, обнюхал ее руки и ткнулся влажным носом в ладонь, словно приглашая его погладить.

Кристи потрепала Моки по спине.

– Ты ведь хорошая собачка, а не злой серый волк?

Моки по-собачьи улыбнулся, обнажив два ряда белых зубов.

Кристи трепала собаку за ухом, гладила лохматую грудь. Ей нравилось прикасаться к мягкому теплому меху, согревающему замерзшие пальцы.

– Пошли, Рыженькая, – напомнил о себе Кейн. – А то, пожалуй, ты окончательно замерзнешь.

– Моки теплый.

– Я тоже теплый. Не хочешь меня погладить?

Кристи улыбнулась и последовала за Кейном. Она шла по тропинке между Моки и Кейном и чувствовала себя в полной безопасности. С такими спутниками она не боялась темноты.

Впереди послышался звук журчащей воды. Они вышли на поляну, где бежал небольшой ручей, переливаясь под лунным светом и тихо напевая свою таинственную песенку. Вода скатывалась с небольшого каменистого откоса и текла дальше по ровной местности.

Кейн подвел Кристи к небольшому пруду среди камней футов двадцать в ширину, находившемуся слева от потока. Казалось, пруд с ручьем составляют одно целое, но, подойдя поближе, Кристи обнаружила, что между ними прорыта небольшая канавка. Вода в пруду была совершенно прозрачной и казалась продолжением лунного света. Со дна поднимались пузырьки.

– Горячий источник? – Кристи не верила в такую удачу.

– Здесь вулканическая порода, поэтому много горячих источников.

Кейн опустился на колени и с видимым удовольствием погладил водную гладь.

– Как я мечтал вернуться сюда, когда валялся в этой чертовой больнице! Здешняя вода способна выгнать все болячки в сто раз лучше любого лекарства.

Он подошел к канавке и положил несколько камней. Поверхность пруда стала совсем гладкой, лишь в центре иногда появлялись ленивые пузырьки.

– В ручье холодная вода, – пояснил Кейн. – Она течет со снежных вершин с высоты в двадцать тысяч футов. А в пруду горячий источник, поэтому, если перекрыть доступ воды из ручья, пруд скоро нагреется.

Кейн начал раздеваться. Он стоял далеко от Кристи, и она видела лишь лунные блики на его коже.

– Кейн… – смутилась Кристи.

– Если стесняешься раздеваться, – догадался он, – то вот тебе вместо купальника. – Он бросил ей свою рубашку.

Кристи автоматически поймала ее. Рубашка еще хранила тепло его тела. Кристи вдруг почувствовала необъяснимое волнение.

– А ты?

– Я стесняюсь не больше, чем стеснялся бы тебя Моки.

– Моки покрыт шерстью.

– Я тоже покрыт шерстью.

Сверкнула белозубая улыбка, и Кейн отвернулся.

– Окликни меня, когда войдешь в воду, – сказал он. – Но поторапливайся. С гор дует холодный ветер.

Кристи посмотрела на спокойную, серебрившуюся под луной гладь, затем на Кейна и вспомнила его слова:

«…Если бы я хотел тебя изнасиловать, я сделал бы это сразу…

…Я джентльмен, когда дело касается порядочных женщин…»

– Кейн!

– Да?

– Ты сказал, что ты джентльмен, когда дело касается порядочных женщин. А ты уверен, что я порядочная женщина?

– Да.

– Но ты же ничего не знаешь обо мне.

– Все равно.

Она глубоко вздохнула:

– Ладно, хорошо. Окликну тебя, когда войду в пруд.

– Осторожно, здесь сразу же становится глубоко. Слева под водой я поставил несколько деревянных скамеек.

Кристи быстро разделась. На минуту она задумалась, снимать ли бюстгальтер и трусики, – и решительно скинула белье. Прозрачная пена черных кружев ничего не скрывает и дразнит еще более, чем нагота.

Кристи накинула рубашку Кейна. Она была ей велика, ниже колен. Застегивая последнюю кнопку, она вдруг обнаружила, что в спешке застегнула кнопки неправильно, но махнула на это рукой и вошла в пруд.

Дно пруда покрывала речная галька, гладкая и приятная для босых ног. Вода была очень теплой, даже, пожалуй, горячей, но уже через минуту Кристи привыкла к этому, и по всему ее телу разлилась приятная истома.

Кристи заметила скамейки, о которых говорил Кейн. Их силуэты, черневшие из-под воды, казались изломанными из-за волн, поднятых Кристи. Она села на ближайшую скамейку и оказалась по шею в воде.

Рубашка Кейна надулась вокруг нее, как плащ-палатка. От теплых волн, ласкавших тело, Кристи почувствовала себя невесомой.

– М-м-м! – блаженно простонала она. – Фантастика!

– Это ты меня окликаешь, Рыженькая? – донесся из темноты голос Кейна.

– Это я от удовольствия.

– Лучше б ты меня окликнула.

– Ке-е-ейн!

Смех его эхом отозвался в ночной тишине.

– Не снимай свою рубашку, Рыженькая. Я иду.

– Это твоя рубашка, забыл?

Все еще улыбаясь, Кейн сел на камень и начал расшнуровывать ботинки. Кристи разглядывала его с любопытством, к которому примешивалось легкое волнение. Мускулистые плечи, блестевшие под луной, говорили о силе и ловкости. Он действительно был «покрыт шерстью» – по крайней мере на груди. Кейн встал и стал расстегивать джинсы – так же спокойно, как только что расшнуровывал ботинки. Кристи не отвела взгляда. Он заметил это, но, похоже, нисколько не смутился. Быстрым движением он стянул с себя джинсы вместе с трусами.

Кристи отвернулась.

– Ты что, работал стриптизером? – хмыкнула она.

– Можно сказать, что да. Я ведь семь недель провалялся в больнице.

По металлическому звуку – пряжка звякнула о камень – Кристи поняла, что он швырнул джинсы на берег.

– Катетеры, судна и все такое, – продолжал он. – Меня сотни раз обмывали разные сестры. В конце концов все приличия – всего лишь условности.

Кристи, опустив глаза, смотрела на воду. Послышался всплеск – Кейн, должно быть, вошел в пруд. Возгласы удовольствия, и снова всплеск. Наконец Кейн уселся на соседнюю с ней скамейку.