Каролина Фарр - Ужас острова Дункан

Промокшая и несчастная, я размышляла, что же мне делать. Может, ворваться в дом и взять их на испуг, но я не принадлежу к числу героинь из тех книг, что попадались мне в редакции. Дважды принимался хлестать дождь со снегом, загоняя меня обратно в мое убежище, и там уже еле слышался перебор струн и нестройное пение.

Празднуют завоевание острова Дункан, подумала я, пусть празднуют, только бы тетя с Джеффом не оказались в роли приглашенных артистов. Чтобы не думать о пытках и убийствах, я стала размышлять над тем, как же мне быть и что делать дальше, когда огни в доме погаснут и все лягут спать, не зная, жива я или нет.

В голове мелькнула безумная мысль: пробраться в дом глубокой ночью и попытаться освободить Джеффа и тетю Молли. Но когда я принялась рыться в карманах поношенного нейлонового плаща, то обнаружила, что ключ от боковой двери потерян. Итак, дом пока недоступен. Если меня поймают, нам всем, несомненно, несдобровать. Единственный шанс на спасение всех нас заключался в том, чтобы я оставалась на свободе и там знали, что я жива и нахожусь на Дункане.

Дать знать о себе можно разными способами. Потом я стала думать о более важных вопросах. Что бы ни происходило, никто и никогда еще не оказывался совершенно отрезанным от других. Герои и героини в книгах, которые я проглатывала в редакции, придумывали самые остроумные способы, чтобы выбраться из аналогичной ситуации и сообщить о себе окружающему миру. Я ломала голову над тем, как же мне найти выход, но ничего не могла придумать. Внезапно я вспомнила о «Гранате».

На «Гранате» можно найти сухую одежду; возможно, там отыщутся еда и разные полезные вещи. Например, исправный электрический фонарь. Им можно будет подать сигнал... если поблизости окажется корабль или рыбацкая лодка и на ней заметят мой SOS. На побережье Мэна всегда жили люди, которые сразу приходят на помощь тем, кто попал в беду. Оказывается, не зря дядя Джо в свое время обучил меня азбуке Морзе. Сигнал бедствия непременно кто-то услышит и сообщит береговой охране. Три тире, три точки, три тире... или три точки, три тире, три точки? Я не была уверена, но это легко проверить. Главное теперь — попасть на «Гранат» и выяснить, можно ли по радио связаться с Маскуа.

Наконец, погасло последнее окно, но благоразумие подсказывало, что лучше выждать, даже если ты промокла до нитки. Осторожность спасла меня. Я просидела, наверное, минут пять за бортом шлюпки, стуча зубами в кромешной тьме, когда неожиданно слепящий свет сильного фонаря не осветил ступеньки, ведущие от дома к морю.

Я распласталась как загнанный зверь на мокрых досках, боясь пошевелиться. К счастью, луч света скользнул, вырвав из темноты сначала причал, потом заплясал на пристани и, наконец, остановился на моем баркасе. У меня екнуло сердце, когда яркий свет залил безлюдную пристань и шлюпку, на миг задержался на ней и медленно устремился вдоль побережья к скалам.

Краем глаза я следила за тем, как длинный луч света устремился в залив, вырвав из темноты белый корпус «Граната» и затем наш быстроходный катер. Я снова быстро опустила голову, прижавшись к шлюпке. Луч света возвращался обратно...

Внезапно он погас.

Прошло не меньше часа, прежде чем у меня хватило духу покинуть мое укрытие. Дом погрузился в темноту, и лишь его расплывчатую тень можно было различить сквозь пелену дождя на скале. Ветер стих, как это часто случалось в ранние предрассветные часы. Не сводя глаз с дома, я напряглась и приподняла борт шлюпки, стараясь осторожно перевернуть ее, но не удержала, и она с оглушительным грохотом ударилась о настил. В спешке я забыла о веслах. Сбегав за ними, я вставила их в уключины, с огромным трудом столкнула шлюпку в воду и, кое-как забравшись в нее, нащупала весла.

В это время начался отлив, и шторм почти прошел. Лишь изредка с севера в бухту налетали порывы ветра. Вдали, на противоположном краю бухты, с глухим шумом волны разбивались о скалы.

Я немного пришла в себя. Даже если кто-то из них увидит или услышит меня, догнать сможет только вплавь. Я гребла осторожно и медленно, то и дело оглядываясь на катер, маячивший впереди, и на корпус «Граната», видневшийся за ним. Оба судна были развернуты носом к дому Дунканов, верный признак того, что отлив закончился и скоро начнется прилив.

Подплыв к «Гранату», я трясущимися пальцами привязала носовой фалинь шлюпки к лееру и забралась в кокпит. Из «Граната» была видна только крыша дома, зато меня легко можно было заметить, если спуститься к верхней площадке лестницы. Я облегченно вздохнула и стала присматриваться, чувствуя себя с каждой секундой все увереннее. Нащупав выключатель, я опять занервничала. Допустим, меня кто-то увидит? Но без света я была как без рук. Иного выхода нет, и я нажала на кнопку.

Ничего не произошло.

Я прислонилась к стенке каюты, тяжело дыша и обливаясь холодным потом. Но страх страхом, а надо пробираться к трапу, ведущему в рулевую рубку, расположенную посередине судна. Добравшись до выключателя, я нажала на него пальцем.

Бесполезно.

Тогда я встала за штурвал и нащупала стартер. Если мощные моторы работают, мне нечего больше бояться. Из залива, пусть это рискованно, я как-нибудь выберусь. Если до рассвета пройти на ветре поворот в пролив до того, как задует сильный ветер, можно выбраться на открытое пространство, а там меня обязательно заметят и помогут.

Но стартер молчал.

От отчаяния я даже заплакала, размазывая по щекам слезы, потом положила руки на штурвал и так стояла, всхлипывая. Наплакавшись, я решила попробовать радиопередатчик. Он тоже молчал. Теперь я поняла, что имел в виду Джейк, когда сказал, что его отец «поработал» с яхтой. Должно быть, он вывел из строя оба судна.

Впрочем, не все потеряно. По крайней мере, я остаюсь на свободе. Буду придерживаться плана, который первым придет в голову. Пусть знают, что я жива, но им меня не достать. Только бы отыскать сухую одежду, продукты, спички и самое главное — надежный источник света.

Дядя Джо всегда держал электрический фонарь в ящике для инструмента в машинном отделении среди гаечных ключей и концов. Я открыла люк и ногами нащупала стальной трап. В нос ударил резкий запах масла, трюмной воды и рыбы, от которого я чуть не задохнулась. Если в четырнадцать лет я считала машинное отделение ужасным местом, то теперь, стоя в кромешной темноте под вой ветра и барабанную дробь дождя, я считала его адом. Даже тихий плеск волн за бортом «Граната» действовал на нервы.

Преодолев три ступеньки, я замерла от ужаса: «Гранат» двигался. В этом не приходилось сомневаться. Я замерла на трапе, не в силах пошевелить ни ногой, ни рукой, прислушиваясь к плеску волн, бьющих в прочные доски катера. Затем о борт «Граната» с глухим стуком что-то ударилось. Судно дернулось и плавно закачалось, как будто на него прыгнул тяжеловес. Я вцепилась руками в стальные поручни, чувствуя, что теряю сознание, как вдруг в пяти шагах от меня загремела причальная цепь.