Эвелин Энтони - Алая нить

Большой дорогой дом; должно быть, виды отсюда бесподобные. Все должно выглядеть как ограбление. Он проехал мимо затем исхитрился подняться выше и снова спуститься. У самых ворот он снизил скорость. Высокие сосны давали тень и укрытие от посторонних глаз. Из-под них он не видел дома, а значит, и его никто не видел. Поскольку дом так высоко, все должно произойти днем. Ночью ворота будут закрыты, а свет от фар будет виден за милю. Он вышел из машины и сунул руку в карман брюк. Он был коренаст и силен, хотя и толст. Его лучшие годы миновали лет пятнадцать назад, но сил у него пока хватало. Он вполне годился для женщин и пожилых мужчин.

Наверное, там есть слуги. Часы показывали половину двенадцатого. Для второго завтрака еще рано. Держась в тени, он пополз вперед.

Вилла была действительно большой, с открытой террасой, откуда двери вели в комнаты. Уже подобравшись к самой стене, он увидел ее. Она курила, успев переодеться в джинсы и блузку. Ограбление с насилием. Несколько минут она стояла там. О чем-то думала, хмурилась.

В былые времена он собирал дань с владельцев борделей в Марселе. Когда он был молод, ему вместе с деньгами предоставлялся выбор девиц. Затем перебрался в Ниццу – это было после небольшой неприятности, когда один из его клиентов умер от побоев. Жадный тип, не желал раскошеливаться. В Ницце оказалось полно работы. Магазины, рестораны, бордели – все платили дань, и он стал одним из сборщиков. У него была жена и трое детей. Жили в квартире на морском побережье. Ему хорошо платили. В свободные вечера он подрабатывал в казино вышибалой.

Женщина по-прежнему стояла неподвижно. Потом, едва он подумал, что придется подойти к ней сзади прямо на террасе, – а это ему не очень-то улыбалось, – как она резко повернулась и пошла в дом. Он натянул на голову чулок. Оружия у него не было. Он двинулся за ней следом. Она ничего не видела и не слышала. Он мгновенно отправил ее в нокаут, и она свалилась без единого звука. Он запер дверь, поднял ее с пола и бросил на кровать. Она ничего не почувствовала, потому что так и не пришла в сознание. Закончив, он перевернул ящики, выкинул на пол какие-то вещи и сунул в карман золотое колье, два кольца и золотую зажигалку. Затем выскользнул из дома и вернулся к своей машине. Он уже стоял у какого-то светофора в Болье, когда горничная Полины Дювалье пришла звать хозяйку ко второму завтраку.

Врачи американской клиники в Ницце сообщили репортерам, что сомневаются, выживет ли несчастная женщина после столь тяжелых повреждений. Все кости лица разбиты, и, вероятно, она ослепнет на левый глаз. Местные газеты запестрели заголовками.

Глава 3

– Это очень мило с вашей стороны, Джим, – мягко сказала Анжела. – Но я не хочу снова выходить замуж.

Они сидели у камина, он держал ее за руку и уже третий раз за прошедший год просил хорошенько подумать.

– Я не хочу торопить вас, – говорил он. – Но вам следует подумать о будущем мальчика, ведь ему нужен отец. Я очень привязан к нему, да и он ко мне тоже. Я хочу одного: чтобы вы были счастливы, Анжела.

Это был честный человек, доброй души. Отец ее уже оставил практику из-за больного сердца, и Джим Халберт работал теперь с младшим партнером, у которого была жена и ребенок. Мужчина он хоть куда, несмотря на возраст. Многие женщины были бы с ним очень счастливы.

А ведь я могла бы обосноваться здесь, думала Анжела, стать хорошей женой врача, провела бы всю жизнь в поселке, где родилась, воспитывала бы детей так же, как была воспитана сама. Если бы не повстречала Стивена Фалькони. Если бы он не смотрел на меня глазами моего сына.

– Я знаю, Джим, – сказала она. – Но зачем притворяться, будто я передумаю? Я не передумаю. Я знаю все аргументы против этого, но знаю и то, что смогу воспитать Чарли и сама. Собственно, я вас позвала сегодня, потому что хочу кое-что вам сказать.

У него был несчастный вид. Ей не хотелось обижать его отказом, разрушать надежды. Но продолжать в том же духе и позволить ему надеяться было бы нечестно.

– Вы уезжаете, – сказал он.

– Да. Откуда вы знаете?

– Ваша мать говорила что-то такое.

Миссис Драммонд, бестактная, как обычно, была слишком взволнована, чтобы говорить обиняками.

– Вам бы лучше предпринять что-нибудь, Джим, прежде чем она уедет и найдет себе работу, к которой так рвется. Пойдите, предложите ей еще раз, хорошо? Заставьте ее передумать.

Родители желали этого брака. Благодаря ему можно будет не беспокоиться за практику, Анжела получит свой дом и мужа, которого они любили и которому доверяли. И прежде всего, это заполнило бы пробел в биографии мальчика.

Они по-своему любили Чарли, хотя их огорчало, что он не похож на англичанина. «В нем нет ни капли крови Драммондов, – жаловался жене отец Анжелы, а потом виноватым тоном добавлял: – Но он все равно чудесный мальчишка».

– Я устроилась на работу в лондонскую фирму, – сказала Анжела. – Им нужен инспектор по кадрам. Звучит внушительно, и платят там неплохо. Я прошла собеседование, и меня приняли. Помогла профессия медсестры.

Не только это, подумал он. Неужели непонятно, что им нужна именно такая привлекательная, умная женщина? Вслух он сказал:

– А как же Чарли?

– Ему восемь лет, – ответила Анжела. – Пора отправляться в школу. До сих пор годилась и сельская, но теперь надо учиться всерьез. Папа оплатил полис на все время обучения в государственной школе. Очень щедро с его стороны. Так что через две недели я переезжаю в Лондон.

Минуту он молчал. Достал трубку, набил ее, примял табак, закурил, затянулся. На это ушло время.

– Ну хорошо, дорогая, – сказал он. – Наверное, вам виднее. Я люблю вас и всегда буду любить. Если вы передумаете и Лондон вам надоест – я буду здесь. Нам порой бывало очень хорошо вместе. Поцелуйте меня на прощание, ладно?

– Ну конечно, – ответила она. – Не знаю, что бы я делала без вас, Джим. Вы были так добры к нам обоим. Спасибо за все. – Они обнялись и поцеловались.

– Ну, желаю удачи, – сказал он. – Сейчас я ухожу. Но перед вашим отъездом мы могли бы вместе пообедать.

– С удовольствием, – сказала Анжела.

Когда он ушел, она поворошила кочергой дрова в камине, налила стакан вина перед сном. Грустно, но в то же время гора с плеч. Она не хочет замуж ни за него, ни за кого-то другого. Ей нужно изменить свою жизнь, оторваться от сына, прежде чем он слишком привяжется к ней, и надеяться, что когда-нибудь она обретет личное счастье. Мысль о работе все больше и больше занимала ее, тем более что сын подрос и уже не нуждался в постоянном надзоре.

У меня полно сил, решила она. И они во мне пропадают, а ведь их можно применить с пользой. Честно говоря, мне еще и скучно. Я не готова к жизни, ограниченной рамками поселка и поселковой деятельности. Если бы у меня был любимый человек, если бы что-то получилось с Джимом, – тогда другое дело, но лишь тогда. Пока еще не стало слишком поздно, я должна узнать, что может предложить мне внешний мир.