Марина Васильева - Конец света на нудистском пляже

— Чик-пук! Это вам, мужикам, чик-пук. А мне надоело.

— Натусик! — Директор уже чуть не плакал. — Ну что ты хочешь? Я все сделаю. Сколько?

— Приезжай ко мне!

— Да я не могу сейчас отлучиться ни на час! После пожара столько дел. Да еще ходят всякие. Сама приезжай.

— Ты что? У меня токсикоз. Я даже руки поднять не могу. Меня все утро рвало. Еле успела до унитаза добежать.

— Что же делать? Может, послать к тебе кого?

— Нет, не надо. Чужие рожи мне не нужны. Сейчас к тебе приедет моя подруга, — голос Азаровой сразу стал строгим, как у учительницы. — Ее зовут Марина. Ты с ней поговори. Только смотри, не балуй там.

— Ну что ты? Что ты? Пусть приезжает.

— Этот готов! — сказала Марина, положив трубку. — Теперь он расскажет мне все. Ну, братцы-кролики, я побежала. Ник, я возьму твою машину, а для Веры вызови такси.

Азарова хлопнула по плечу Веру, глядящую на нее широко открытыми от изумления глазами, и убежала.

Через двадцать минут она уже подъезжала к сгоревшему кинотеатру «Мир-Люксор». Вика Рогачева сильно ошибалась, когда говорила, что он сгорел дотла. Внешне следов пожара вообще заметно не было. Здание сверкало чистотой, яркими красками, разноцветными афишами и рекламными призывами. Однако, когда Азарова вышла из машины и приблизилась к кинотеатру, ее обоняния коснулся едкий запах гари. Марина поморщилась и вошла через стеклянные двери в фойе. На надпись «Просим прошения, но мы временно закрыты», она не обратила внимания.

Лет двадцать назад это был обыкновенный советский кинотеатр «Мир», небольшой, на пятьсот мест, с деревянными сиденьями, с залом без подъема и убогим оформлением. Однако несколько лет назад его превратили в кинотеатр «мирового», как говорилось в аннотациях и рекламных объявлениях, уровня. И действительно, темный, обшарпанный и затхлый кинотеатрик теперь утопал в электрическом освещении, поражал современным дизайном и представлял зрителям Черноборска самые свежие фильмы из мирового кинорепертуара. Вернее, не мирового, а преимущественно голливудского. Российские и европейские фильмы были здесь редкостью, как приносящие малую прибыль.

Марина вошла, увидела свое отражение в десятках зеркал, и сразу же к ней приблизились две фигуры в камуфляже. Охрана.

— Вы куда? — спросил рослый деревенского телосложения парень, постукивая по ладони концом резиновой палки.

— Я к Николаю Васильевичу, — ответила Марина и захлопала глазами. — Мне нужен ваш директор. Он мне назначил.

— Наверх по лестнице и направо, — чуть усмехнувшись, ответил другой охранник. Он был поменьше ростом и держался довольно вежливо.

Оба секьюрити отошли в сторону, давая Азаровой дорогу и провожая ее любопытными взглядами.

— Спасибо, — бросила им Марина.

Она бодренько поднялась на второй этаж, заодно осмотрелась по сторонам. С ярких глянцевых афиш на нее глянули кинозвезды. Все на первый взгляд было вполне благопристойно и шикарно, но запах гари стал острее. Марина увидела небольшую, почти незаметную дверь с надписью «Служебная», вошла в нее и оказалась в небольшой приемной. Бледная худосочная секретарша уставилась на нее из-за монитора огромными испуганными глазами. Азарова посмотрела на нее и не смогла скрыть своего торжества.

— Я Марина! — объявила она.

— Да? — Секретарша подпрыгнула на месте. — Это вы? Вас ждут! Проходите.

И Марина вошла в кабинет директора. Здесь был страшный беспорядок: старая мебель была покрыта пылью, кругом валялись пачки старых афиш и дым стоял коромыслом. Все это очень не соответствовало тому великолепию, что было за пределами директорского кабинета.

Из-за стола выскочил взъерошенный дядька. На вид ему было под сорок, со лба к затылку тянулись две залысины, помятый костюм свидетельствовал о том, что сейчас у его обладателя тяжелые времена.

— Это ты? — спросил Горбунчиков.

— Я.

— От Наташки?

— Да.

Директор кинотеатра подбежал к Марине и уставился на нее виноватым, как у побитой собаки, взглядом.

— Вот значит, как, — пробормотал он. — Залетела, значит, Натаха.

— Залетела, — попыталась прикинуться сочувствующей Азарова.

— Два месяца ни слуху ни духу. Я уж и забывать ее начал. И телефон давно потерял. А тут надо же. Объявилась. Да еще с такой радостью.

— Да уж, радости здесь мало.

— А я-то тут при чем? Может, это кто другой?

— Может быть, — согласилась Марина.

Получив неожиданную моральную помощь, Горбунчиков сразу приободрился, распрямился, оправился и стал очень даже интересным господином, который вполне может заинтересовать самых притязательных женщин.

— Я даже не сомневаюсь, что не от меня, — стал он уверять Марину, беря ее под руку. — Натали что-то напутала. У нее всегда был ветер в голове. Мы еще разберемся.

— Так что, мне так ей и сказать?

— Нет! Что ты! Я же от помощи не отказываюсь. Все, что надо, сделаю. Главное, чтобы Маша не узнала.

— Маша — это ваша жена? — спросила Марина.

— Да.

Азарова решила сменить тему разговора.

— А у вас правда пожар был? — спросила она.

— Что? Ах, да! Был.

Марина широко раскрыла глаза и сделала вид, что невероятно удивлена.

— Правда?

Горбунчиков внимательно оглядел ее сверху донизу, остановил взгляд на стройных ногах, сглотнул и прошептал:

— Правда.

Могло показаться, что он даже горд, что у него случился пожар.

— Просто не верится. Я слышала по радио. И по телевизору показывали. А можно посмотреть?

— Конечно! Пойдем со мной. Горбунчиков взял Марину за талию и приблизился к ней совсем близко.

Так, почти обнявшись, они и вышли из его кабинета, прошли через приемную, Марина успела поймать на себе злобный и завистливый взгляд секретарши, и направились к кинозалу, в котором произошел пожар.

— Смотри, не запачкайся, — предупредил Горбунчиков, вводя Марину в зал.

На одной половине уже проводился ремонт, и о масштабах бушевавшего здесь пожара можно было судить по второй, близкой к экрану, половине зала. С первого взгляда было видно, что огонь бушевал именно там. Кресла, ковровое покрытие, звуконепроницаемая обивка — все это сгорело дотла. Потолок был черным от копоти и блестящим от расплавленного пластика. Помещение освещалось временными светильниками, от которых тянулись многочисленные провода, и директор и его спутница перешагивали их.

— Любишь кино? — спросил Горбунчиков, вдыхая запах Марининых духов.

— Обожаю.

— Когда откроемся, можешь приходить в любое время. Лучшие места — твои.

— Обязательно приду.