Загадка для Грома - Екатерина Орлова

рассказывал, что когда-то правое крыло в основном пустовало, и из комнат жилой была лишь бабушкина гостиная. Потом все изменилось, и туда стали сбегать мои братья и сестры, когда их доставали родители. Я тоже так делал в подростковом возрасте.

Хоть мой дед и суровый мужик, но он у нас в семье как консильери.

Когда-то давно дед построил империю, которой теперь руководят его сыновья. Когда тетка Сима вышла замуж за Артура, они с дедом объединили свои мощности, и теперь наша корпорация самая крупная в стране. У нас несколько замкнутых циклов производства разного рода.

Дед уже отошел от дел, но папа и мои дяди постоянно приезжают к нему за советом.

А раз в месяц бабуля собирает вместе на выходные всю семью. Это не то чтобы обязаловка, все приезжают по мере возможности. Но я еще ни от кого не слышал, что он не хочет поучаствовать в этом дурдоме.

Семья у нас огромная и шумная. Двадцать два человека, и каждый с характером. Да с таким, что другие люди с нами едва уживаются. Мой младший брат Игорь в прошлом году попробовал жить с девушкой. Через две недели она пулей вылетела из его дома. Напоследок сказала что-то типа “мудак и махровый эгоист”. Да-да, мы все такие. Каждый знает себе цену и имеет такие личные границы, через которые не пробиться.

И только к семье у нас трепетное отношение. Семья – это святое. Единственная надежная и нерушимая конструкция, которую мы бережем.

Для меня семья – это единственные люди, которых я могу выдержать на протяжении долгого времени. Все остальные раздражают своей тупостью, неряшливостью или занудством.

Оставляю тачку в длинном ряду парковки, которую организовал дед лет десять назад перед своим двором. Она тянется вдоль дороги почти до самого выезда из их поселка. Иду вдоль стройного ряда, вставляя сигарету в губы и прикуривая.

– Илья! – раздается позади голос, и я оборачиваюсь. Улыбаюсь, глядя на Серафиму, которая выходит из огромного черного джипа. Всегда поражался ей. Такая крошка, а выбрала себе танк вместо компактной машинки. – Помоги нам.

Подхожу к машине, жму руку суровому Гордею – самому младшему ребенку семьи. Сын Артура и Симы, семнадцатилетний упоротый хакер. Батя говорит, он весь в своего отца в молодости.

Гордей достает из багажника чемодан, рюкзак и какую-то здоровую хрень в чехле. Забираю чемодан, брат закидывает на плечи рюкзак и поудобнее хватает конструкцию.

– Это что? – спрашиваю Симу, когда она нажимает на кнопку, и багажник плавно опускается.

– Мама просила забрать у мастера кованый элемент для новой беседки.

– Какой еще новой беседки? – хмурюсь я.

– А, тебе не сказали? Папа выкупил соседний участок, – тетка заливисто смеется. – Сказал, скоро правнуки пойдут, а комнаты уже закончились. Так они начали строить еще один дом и расширяют двор.

– Вот так потихоньку Громовы и захватят поселок, – хмыкаю я.

– Мы уже страну захватили, – смеется Сима. – Что нам поселок?

Гордей жмет кнопку на калитке, и через секунду она со щелчком разблокируется. Мы заходим во двор бабули с дедом. Я предварительно выбрасываю окурок, потому что до пепельницы надо пройти весь двор, а просто так выбросить на газон – не мой стиль. Да и бабушка может уши открутить. Да-да, не посмотрит, что мне уже под тридцатник.

Как только заходим, я смеюсь, потому что батя с дядей Денисом едут в нашу сторону на… гольф-каре.

– Да ладно, – хохочет от души Серафима. – Черт подери! Это крутая идея! Прокатите меня!

– Мам, куда это? – спрашивает Гордей.

– Это конструкция для беседки? – уточняет Денис, когда гольф-кар останавливается.

– Ага.

– Давай сюда, – забирает у племянника и по очереди пожимает нам руки.

Я сталкиваюсь ладонями с папой и приобнимаю его.

– У меня там партия интересная, – говорю.

– Позже сыграем. Посмотришь на строительство? – кивает в сторону тропинки, ведущей за дом деда. Качаю головой.

– Завтра. Устал как собака.

– Тогда идите в дом. Все у бассейна.

Затаскиваю в дом чемодан Симы и, оставив его возле входа, иду к бассейну. Я не беру с собой вещи в дом деда, потому что у меня тут есть все необходимое. Вообще не люблю таскаться с тряпьем. Мне и надо на эти выходные немного. Плавательные шорты, пару футболок, еще одни спортивные шорты, и все.

– Илюша, – зовет с шезлонга бабушка.

Несколько женщин нашей семьи сидят возле бассейна и потягивают коктейли. В нашей семье за них отвечает Ира – дочка Серафимы. Она – знаменитый бармен и практически белая ворона семьи. Все работают на нашу корпу, и она тоже. Только Ира открыла новое направление – обучение барменов. Она организует международные фестивали, состоит в жюри разных конкурсов. В общем, она, в отличие от всех нас, костюмов не носит.

Как дед когда-то сказал, ты можешь быть хоть дворником, но если ты Громов, то должен быть самым крутым и знаменитым дворником. Никто с ним не спорит. Вообще никто.

Обнимаю бабушку, целую в щеки сестер, маму и тетку Ангелину.

– Пока с ними со всеми полобызаешься, устанешь, – слышу за спиной голос деда и оборачиваюсь.

Вот он – глава семьи. Дон Алексей Громов, как мы с братьями в шутку называем его.

Несмотря на свой преклонный возраст, дед до сих пор выглядит хорошо. Подтянут, пышет здоровьем и, пока думает что никто не видит, щипает бабушку за пятую точку.

Если я когда-нибудь женюсь – что вряд ли, – тоже хочу такие отношения со своей женой. Чтобы в свои восемьдесят один я щипал ее за попку, а она краснела, как институтка, и тихо журила меня за хулиганство.

– Привет, – подхожу к деду и, пожав ему руку, приобнимаю.

– Не тошнит еще от количества людей? – усмехается он.

Дед знает, что я не люблю кипиш вокруг себя. Не скажу, что семью прямо приходится терпеть, но не всегда легко мне даются такие сборища.

Дед разворачивает меня за плечи и ведет в дом.

– Мне привезли роскошный вискарик. Пойдем угощу. Пока твой батя с братом развлекают Симу покатушками, мы продегустируем роскошный напиток. А ты как раз расскажешь, как у тебя дела. Резников сказал, ты круто сработал с его сделкой…

После разговора в кабинете деда поднимаюсь наверх в свою комнату. По дороге заглядываю в приоткрытую дверь спальни Гордея. Он сидит на кровати, скрестив ноги по-турецки. На голове огромные наушники, а пальцы проворно порхают по клавиатуре ноута, обклеенного наклейками.

Стучу, но он не слышит. Тогда подхожу ближе. Брат поднимает голову и смотрит на меня, молча стягивая наушники. На его языке это вопрос “Что