Барбара Вуд - Мираж черной пустыни

Сара рисовала эскизы платьев на земле. Поездка в Найроби открыла ей глаза на реальное положение вещей. Несколько банкиров отказались даже разговаривать с ней, двое расхохотались над ее планом, а трое намекнули на сексуальные отношения. «За определенные услуги, — доверительно сказали они ей, — быть может, мы и смогли бы дать тебе заем…»

Сара была в отчаянии.

По всей Восточной Африке женщины становились все более независимыми. Они поступали в высшие учебные заведения и приобретали профессии врача и юриста, даже архитектора и химика. Но эти пути, решила Сара, тщательно контролировались мужчинами. Женщины, хоть и работали на мужских должностях, делали это под неусыпным присмотром и контролем со стороны мужчин. Женщин, надевших адвокатские парики и выступающих в судах, тщательно опекали и контролировали. Они по-прежнему находились в полной власти мужчин, какими бы независимыми они себя ни считали. Женщины же, которые хотели открыть свои собственные предприятия, были другого поля ягодами. Им нужда была полная независимость, а это уже совершенно не устраивало мужчин.

— Мы представляем для них угрозу, — сказала Сара, пытаясь объяснить ситуацию своей матери. — Женщина, владеющая собственным делом, — это человек, крепко стоящий на ногах. Над ней нет мужчины, который бы принимал за нее окончательные решения. И это пугает мужчин. К тому же они опасаются со стороны женщин конкуренции. Но я не позволю им остановить меня. Я найду способ начать свое дело.

Сара пришла к матери, смутно надеясь, что та сможет одолжить ей немного денег, но Ваньиру, как и банкиры, была настроена против планов своей дочери.

— Закончи школу, — твердила она. — Зачем, по-твоему, я стольким жертвовала ради тебя? Развелась с твоим отцом, жила в лесу, провела все те годы в лагерях? Затем, что я хотела, чтобы ты могла получить хорошее образование и что-то представлять собой.

— Я не хочу жить твоей жизнью, мама. Я хочу жить своей собственной! Разве не это означает быть свободной?

Втайне от матери Сара поговорила с доктором Мваи, с которым жила ее мать в районе Карен. Но он, несмотря на то что сочувствовал ей и понимал ее, сказал:

— Если я дам тебе денег, Сара, твоя мать перестанет со мной разговаривать. Поэтому я не могу пойти против ее воли.

— Бабушка, — со слезами на глазах произнесла Сара. — Что же мне делать?

Мама Вачера смотрела на свою внучку, которая не была настоящей Матенге, но которую, несмотря на это, пожилая женщина очень любила.

— Почему это так важно для тебя, дитя?

— Это важно не только для меня, бабушка! Это важно для всей Кении!

Видя, что бабушка не понимает ее, Сара пошла в свою хижину и взяла альбом с эскизами.

— Смотри, — сказала она, медленно перелистывая страницы. — Видишь, как мне удалось передать душу нашего народа?

Мама Вачера никогда раньше не видела рисунков. Ее глаза не могли уловить и понять изображенные на них образы. Единственное, что она смогла распознать, — это украшения: ожерелье племени масаи, серьги племени эмбу. Она смотрела на изгибающиеся на бумаге линии и пыталась понять, что чувствует девушка. И хотя слова Сары были непонятны пожилой женщине, было в них то, что Вачера очень хорошо понимала, — страсть.

Она чувствовала ее сейчас, когда они сидели в лучах солнца, и Сара, переворачивая страницы, с упоением говорила о тканях, которые она хотела создавать, о платьях, которые она хотела шить, о стиле, который она хотела привить своим африканским сестрам. Мама Вачера ощущала энергию юности, которая исходила от Сары и вливалась в ее собственное дряхлое тело.

— И для этого тебе нужны деньги? — наконец спросила она.

— Миссис Дар пообещала продать мне одну из своих старых швейных машинок. Тогда я смогу арендовать маленькое помещение в городе — какую-нибудь комнатушку, лишь бы в ней было электричество и место, чтобы развертывать и резать ткань.

Вачера покачала головой.

— Я не понимаю денег. Почему ты не хочешь выменять ее у миссис Дар? Можешь брать из моего огорода все, что хочешь. Мое маисовое поле у реки нынче плодоносит как никогда. Или, быть может, она предпочтет коз? Я богатая женщина, Сара. У меня около ста коз!

В раздражении девушка вскочила на ноги. Ее бабушка жила в прошлом. Обменять коз на швейную машинку!

— Мне нужны настоящие деньги, бабушка! Фунты и шиллинги! На то, чтобы заработать эти деньги, у меня уйдут годы. А мне они нужны сейчас!

Мама Вачера задумалась, потом сказала:

— Возможно, ты ищешь не в том месте, дитя мое. Ты должна обратиться к земле за ответом.

Сара попыталась скрыть раздражение. Разговаривать с бабушкой было так же сложно, как и с матерью. Взрослые люди просто не понимали ее. Они жили в прошлом! Если бы Дебора была здесь — она бы поняла ее.

Вачера медленно поднялась, взяла в руку мотыгу и сказала:

— Пошли со мной, дитя.

Сара хотела отказаться, но поняла, что это будет невежливо по отношению к старшему человеку. Поэтому пошла следом за бабушкой к реке, маисовому полю.

— Дети Мамби живут на земле со времен Первого Мужчины и Женщины, — говорила Мама Вачера, ведя внучку между высоких стеблей. — Мы произошли от земли. Когда мы произносим клятву, мы едим землю, чтобы соединить наши слова с нашим духом. Земля бесценна, дочь моя, ты должна всегда это помнить.

Дойдя до угла поля, Вачера наклонилась и ударила мотыгой по земле.

— Когда человек забывает о своих корнях, — сказала она, раскапывая землю, — он теряет все. В земле лежат все наши ответы.

Сара смотрела на реку, чувствуя, как растет ее раздражение. Она была не в том настроении, чтобы выслушивать лекцию по земледелию.

Но, услышав, что мотыга обо что-то ударилась, она насторожилась.

Вачера, согнувшись пополам, стоя на прямых ногах, словно она пропалывала или собирала урожай, копала землю. Когда она вытащила из земли большой кожаный мешок, Сара в изумлении уставилась на него.

— Вот, — сказала Мама Вачера, вручая мешок внучке.

Озадаченная Сара быстро развязала его и заглянула внутрь. Ее взгляд упал на кучу серебряных монет. В нем было, должно быть, не меньше сотни фунтов!

— Бабушка, — прошептала она, — где ты это взяла?

— Я же сказала тебе, дочь моя, что не понимаю денег и не использую их. Каждую наделю на протяжении двадцати урожаев твоя мать присылала мне деньги на твое содержание. Мне они были не нужны, я кормила тебя и твоего брата пищей с собственной шамбы. Мне не нужно было покупать лекарства, я делала свои собственные. А когда школа настояла на том, чтобы я купила вам форму и книги, я послала им коз. Но я сохранила их, зная, что в них содержится сила.