Барбара Вуд - Мираж черной пустыни

Сару начала бить дрожь. Она спрыгнула со стены и побежала к машине доктора Мваи, прижимая драгоценный альбом к груди. Она не замечала ни темные маленькие улочки, по которым мчалась, ни смуглых женщин, удивленно смотрящих на нее из окон домов. Сара видела перед собой лишь необъятные просторы желтой саванны и стада слонов, бесплодные пустыни и вереницы верблюдов, небоскребы Найроби из стекла и бетона, возвышающиеся над трущобами. И видела она это все в цвете и формах, на ткани, которую собиралась создавать.

Наконец-то Сара Матенге была готова явить миру кенийский стиль.

— Знаешь, что делает этот парень? — спросил Терри Дональд, открывая третью бутылку пива.

Дебора не слушала его. Сидя с Терри в обзорном зале охотничьего домика на Килима Симба, она наблюдала за одиноким слоном, пришедшим к ручью на водопой. В зале было тихо; все гости разошлись по своим комнатам переодеться из купальных костюмов в одежду для коктейлей. На закате, когда к ручью придут множество зверей, здесь защелкают не меньше сотни туристических фотокамер.

— Я говорю о Родди Макартуре, Дебора, — сказал Терри, пытаясь привлечь ее внимание. Он понимал ее рассеянность. Через две недели она уезжала в Америку. — Значит так, — продолжил он. — Вот, что делает Родди, когда у него нет клиентов для поездки на сафари: едет туда один и подстреливает самые крупные трофеи, которые только может найти. Он продает их Свонсону, таксидермисту в Найроби; тот обрабатывает их и прячет до поры до времени. Потом Родди, когда у него появляются клиенты или какой-нибудь другой парень, у которого нет достойных трофеев, а ему хотелось бы их иметь, идет к Свонсону, выкупает у него головы и тайно — ну, ты понимаешь — подменивает их. Клиенты уезжают домой с внушительными трофеями и хвастаются перед друзьями, что смогли завалить таких монстров. Но такой расклад, Дебора, не по мне. Я считаю, что охота должна быть честной. — Он наклонился и похлопал ее по плечу. — Дебора?

Она взглянула на него.

— Извини, Терри. Я снова задумалась.

— Держу пари, ты уже сидишь на чемоданах.

Нет, она не сидела. На самом деле по мере приближения дня отъезда ее нежелание уезжать становилось все сильнее.

Из-за Кристофера.

Она не могла выбросить из головы их встречу на реке три недели назад. Она переживала этот момент снова и снова, наполняя каждую частичку своего бытия воспоминаниями о Кристофере, стоявшем в лучах солнца. Каждый раз, думая о нем, она испытывала непреодолимое сексуальное желание, которое росло в ней с каждым днем.

— Знаешь, Дебора, — сказал Терри, — перед тем как ты уедешь на три года, я хотел бы вывезти тебя еще раз на сафари.

Она посмотрела на него. Это был двадцатилетний, стройный, загорелый молодой человек, которому передалась мужественная красота его отца Джеффри и его прадеда сэра Джеймса. У него была страсть к охоте. Три года назад получив лицензию на охоту, он вывез Дебору на ее первое в жизни сафари.

Они сели в машины и поехали в Танганьику. Так как лицензия имела некоторые ограничения, Терри не мог охотиться на представителей Большой Пятерки — слона, носорога, буйвола, льва и леопарда.

Во время охоты они наткнулись на старого льва, из щеки которого торчала игла дикобраза. Игла прошила голову несчастного животного, отчего тот обезумел и начал нападать на мирных деревенских жителей. Терри убил опасного зверя одним милосердным выстрелом, и ему позволили, в качестве платы за услугу, забрать себе шкуру животного.

Их второе сафари случилось год назад, как раз перед поступлением Деборы в университет Найроби на подготовительные медицинские курсы. Тогда они с Терри отправились в Уганду за слоном. Длинными жаркими днями они прорубали себе путь сквозь густые заросли деревьев, тащили тяжеленные ружья, сумки с патронами и бутылки с водой, рыскали в поисках следов и помета, чувствуя на каждом шагу окружающую их опасность. Наконец, после всех этих мучений они наткнулись на небольшое стадо слонов с отличными бивнями.

Терри предоставил Деборе почетное право первого выстрела, но та оцепенела от ужаса. Терри, недолго думая, выстрелил и убил лучшего представителя стада, после чего стал с упоением контролировать спиливание бивней. Когда он, проявив невероятную щедрость, предложил Деборе забрать слоновую кость себе, она отказалась.

Она так не смогла убедить Терри в том, что не любит охоту и не одобряет тот факт, что ее разрешили на территории Кении. В свою очередь, Терри не мог заставить ее взглянуть на это его глазами: охотники делали общественно-полезное дело. Они контролировали численность животных, «прореживая» опасно разросшиеся стада, спасали урожаи и деревни от уничтожения и набегов, не давали разгуляться браконьерам, убивающим животных жестокими способами.

Дебора покачала головой и отпила свой имбирный эль:

— Нет, Терри. Я больше никогда не поеду на сафари, разве что просто посмотреть на животных.

На самом деле она не одобряла не только охоту, но и простые экскурсии: все больше и больше дорог пересекали девственные просторы Кении, так как все больше и больше туристов приезжали туда в поисках дичи. «Не могло ли вторжение людей и машин, — думала Дебора, — нарушить хрупкий природный баланс?» Она не раз видела, как толпы орущих и улюлюкающих туристов бегали за животными, вынуждая испуганных зебр и антилоп бежать сломя голову. Путешественники въезжали на своих арендованных автомобилях прямо в стада, разбивая их, разделяя матерей с детенышами, сгоняя зверей с их территорий, изматывая их и делая легкой добычей для рыскающих вокруг хищников. Что за прелесть, недоумевала Дебора, была в том, чтобы гоняться за несчастными животными, доводя их до изнеможения, только ради того, чтобы сделать несколько фотографий?

Но хуже всего было то, что туристы фотографировали людей. К деревням то и дело подъезжали автобусы, из которых высыпали орды туристов с камерами и фотоаппаратами. Обиженные пастухи-масаи натягивали на головы плащи и отворачивались. Женщины пытались отгонять непрошеных гостей сердитыми криками.

Какое невежество! Какое неуважение! Африканцы знали, что эти вацунгу приезжали в Африку, чтобы фотографировать животных. Получалось, что они принимали жителей деревень за животных?!

Дебора обвела взглядом роскошный охотничий домик. Дональды были первыми, кто открыл в Кении заведения подобного рода. Идея стала популярной, и такие охотничьи домики стали появляться повсеместно — от Уганды до побережья. Джеффри Дональд владел тремя такими домами, а также стремительно увеличивающимся флотом микроавтобусов, таких же, как те, что возили путешественников по земле масаи. Охотничий домик «Килима Симба» был красивым и элегантным. Гостей привозили организованными группами и развлекали в течение одного-двух дней народными танцами, кормили изысканной едой и водили к древнему источнику, к которому на протяжении столетий животные приходили на водопой. Повсюду на бамбуковых стенах домика были развешаны таблички с просьбой соблюдать тишину, чтобы не пугать животных.