Созвездия твоих глаз - Екатерина Маркмирова
«Флешмоб прошёл, а результатов не было никаких. Какой смысл гипнотизировать телефон, если ответ я получу не раньше завтрашнего дня, и чтобы он наступил, нужно как можно скорее вернуться домой и лечь спать!» – думала я, допивая кофе в ресторане.
Всю субботу я провела вместе с Сарой в салоне. Дома скучно, а на улице погода испортилась – да, Нью-Йорк – это не засушливый Финикс, в котором пасмурных дней в году меньше, чем воды в пустыне. Сара подкрасила мне отросшие корни и обновила цвет, Джессика сделала маникюр, а Элена побаловала масками для лица. В блог попросили не выкладывать, потому что начальства не было, и все процедуры мне не стоили ни цента.
Мой телефон молчал, буквально изводил своей тишиной, пару раз было желание швырнуть его в стену, но на новый мне негде взять средства. Кстати, о них. Мне очень интересно, как братец оценит мой труд в долларовом эквиваленте. Посмотрю потом и пусть будет уверен, если меня что-то не устроит, я так уж и быть, пожалуюсь отцу.
В воскресенье я почти на девяносто процентов была уверена, что отбор не прошла, за окном погода хмурилась свинцовыми тучами вместе со мной и какова же была моя радость, когда позвонил Тревор! Сам! Лично!
– Эмбер, добрый день! У меня радостные новости – мы приняли решения в пользу твоей кандидатуры!
– Правда?! Это не шутка и не розыгрыш?! – я взглянула на экран мобильного, чтобы ещё раз убедиться в том, что номер телефона действительно тот самый, который сообщал мне о местах проведения отборов. – Боже! Я счастлива! Спасибо! Спасибо огромное!
Клянусь, я так прыгала от счастья, что если бы была выше ростом, то точно бы пробила головой дыру в потолке.
– Эмбер, Эмбер! Я жду вас в нашей студии для обсуждения всех нюансов: времени репетиций, месте, костюмах и всего остального. Впереди у нас тотальная подготовка к «Бест24». Адрес скину в сообщении, – закончил Тревор.
«Мамочка, ты уже знаешь? Меня взяли!»
Глава 8
Эмбер
Тучи сгущались всё сильней за окном, но у меня в душе светило яркое солнце Аризоны. Я молниеносно привела себя в порядок, нацепила джинсовые шорты, белую футболку, кинула телефон в рюкзак и понеслась вниз к подъехавшему такси. По такому отличному случаю я позволила себе немного разориться на дорогу, радуясь вчерашней экономии.
Дорога до студии заняла всего двадцать минут. Я расплатилась с таксистом и вышла. Передо мной высилось пятиэтажное здание, но как писал Тревор, вход в их студию с обратной стороны. Обойдя дом, я увидела металлическую дверь с вывеской на ней: «Мы лучшие! Мы круче всех!»
О да. Я по адресу.
Дверь была не заперта, из глубины помещения доносились звуки ритмичной музыки. Я спустилась на цокольный этаж и шла вдоль длинного коридора прямо к танцевальному залу.
Огромная студия примерно в двести квадратов была оборудована по высшему разряду, а из-за зеркал казалась ещё больше в несколько раз.
«Я буду ЗДЕСЬ репетировать вместе с КУЛЭСТ! У-и-и! Как же круто!»
В зале был только Тревор, его сложно перепутать с кем-то ещё, благодаря необычной причёске. Он отрабатывал движения и рукой подал знак, чтобы я проходила. В дальнем углу стояло несколько диванчиков для отдыха, а за ними ширма, должно быть, там прячется раздевалка и душевая.
Волнение управляло моим телом, заставляя непроизвольно дёргать то ногой, то рукой, покусывать губы, поправлять волосы. Я следила за движениями Тревора и восхищалась. Он лидер их группы, потому что имеет огромный талант придумывать невероятные танцевальные связки. И сейчас он был занят именно этим. Музыка закончилась, Тревор пультом сделал звук тише, оставив играть новую композицию, а потом вальяжно уселся на диван рядом со мной.
Этот афроамериканец был очень хорош и колоритен, как настоящая творческая личность. Дреды, собранные на макушке всё так же, напоминали мне перья луковицы, в мочки ушей вставлены тоннели в пятицентовик, в носу пирсинг, а из-под ворота его чёрной футболки видны хвосты витиеватых татуировок, у него и руки полностью забиты всевозможными фигурами и символами. А, ведь это очень больно. Откуда у людей столько терпения на эту процедуру? У меня был порыв прошлым летом, бабочки на спине – это первые и последние татуировки в моей жизни. Пока мастер создавал красоту, из моих глаз ручьём текли слёзы.
– Здравствуй, Эмбер, – Тревор широко улыбнулся мне.
– Здравствуй, Тревор, – ответила я. – Спасибо! Огромное спасибо за то, что выбрали меня!
– Да, знаешь, мне нравится твой внешний вид, ты яркая, готова снять бельё, если потребуется, – вспомнил он, оголив белоснежную улыбку.
Я закусила губу смущаясь.
– Ну, мной руководил адреналин. – Я пожала плечами.
– Окей. – Тревор отодвинул ворот своей футболки и подул в него. – Запарился, пока танцевал, – пояснил он. – Хочешь содовой?
– Да, спасибо, не откажусь. – В горле и впрямь пересохло, хочется пить.
Мужчина зашёл за ширму, а вышел с двумя стаканами. Один протянул мне и снова уселся рядом. Причём сильно-сильно рядом, я чуть сдвинулась, стараясь не подавать виду, что мне не комфортно.
Я сделала пару глотков. Напиток был невероятно холодным, будто из морозилки, я даже поёжилась от внезапного озноба. Поставила стакан на журнальный столик перед собой, развернулась к Тревору и улыбнулась. Как-то странно у нас идёт рабочая беседа. Внутренний голос начал подавал сигналы, особенно когда рука лидера Кулэст легла на моё колено.
– Тревор, ты говорил, что расскажешь о том, как мы будем работать, – наигранно весело спросила я, аккуратно освобождая колено из-под его ладони.
Горло саднило от ледяной содовой или от волнения, не знаю. Но мой тон стал значительно ниже. Тревор широко улыбнулся, сделал глоток и заговорил:
– Да расслабься. Такая зажатая, я думал, ты настоящая оторва. Только поэтому из нескольких сотен ты выделялась, как никто другой.
– Неправда, в отборе участвовало много очень талантливых танцоров, – улыбнулась я. – Помимо меня ведь есть ещё четверо, прошедших отбор. Они не придут сегодня?
– Нет, им назначено другое время.
Тревор потянулся к столику за пультом от акустики, другая его рука с бокалом внезапно дёрнулась, и ледяная содовая выплеснулась на мою футболку.
– Ай, чёрт! – Я подскочила с места, пальцами оттягивая мокрую ткань от кожи.
– Прости-прости, пожалуйста! Надо же, как неловко с моей стороны. Там в раздевалке
