Виктория Хольт - Гробница Фараона

Я заметила, что Теодосия слегка покраснела и снова слова Джейн вспомнились мне. Значит, это правда. Но этого не может быть! Тибальт и Теодосия, как бы не так! Немыслимо! Однако она вполне симпатичная, выгодная партия, наследница. Но Тибальт не женится из-за денег! Еще как женится. Это естественный порядок вещей. Сабина вышла замуж по любви, Оливер в должности священника получает немного денег. Как же мы изменились, все мы. Легкомысленная Сабина становится женой священника, неприметная Теодосия выходит за моего Тибальта, чудесного принца. А я, гордая девица, главенствовавшая в классе, стала компаньонкой, прислуживая и унижаясь зарабатываю себе на хлеб.

— Эван, Тибальт, я, ты, Джудит, Сабина и Оливер, — говорил Хадриан.

— Да, — ответила Теодосия, она робко смотрела на меня, словно извиняясь, потому что мы почти не виделись с того времени, как я поступила к ним на работу.

— Очень приятно, что Джудит с нами.

— Неужели? — спросила я.

— Конечно. Ты всегда была одной из нас.

— А теперь я только компаньонка.

— Ну, ты слушаешь маму.

— Приходится, это входит в мои обязанности.

— С мамой не всегда легко.

— Тебе же не надо находиться при ней постоянно, — успокоил меня Хадриан.

— У меня почти нет свободного времени.

— Нам надо это исправить, не так ли, Теодосия?

Теодосия кивнула и улыбнулась.

Эти встречи подбодрили меня. Некоторым образом это все-таки напоминало давние времена.

О грядущем бале говорили все.

— Это будет самый грандиозный бал за последние годы, — сообщила мне Джейн. — Мисс Теодосия выходит в свет. — Она мне подмигнула. — Так приурочили время, чтобы все молодые люди собрались. Леди Бодреан надеется, что они объявят о помолвке до отъезда экспедиции в Египет.

— Вы думает, мистер Тибальт возьмет с собой невесту?

— На это не останется времени. У нас будет такая свадьба, к которой придется готовиться несколько месяцев, я-то знаю. Ее светлость не согласится на скромную свадьбу для своей дочери. Ничего такого, как было у Сабины и его преподобия. Леди Бодреан не позволит выдать единственную дочь таким образом.

— Они ведь еще не помолвлены.

— Это случится со дня на день, попомни мои слова.

Я начала верить в правоту предсказания Джейн после разговоров с Теодосией. С ней мы стали видеться гораздо чаще со времени приезда Хадриана. Казалось, она стремится загладить прошлое, когда мы неделями не встречались.

Единственный раз леди Бодреан беседовала со мной приветливо — когда она говорила о готовящемся бале для Теодосии. Я сразу поняла, она старается вызвать у меня зависть. Теодосия может ходить на балы сколько хочет, только пусть оставит мне моего Тибальта.

— Вы могли бы пойти к портнихе и помочь ей. На бальное платье Теодосии надо пришить пятьдесят ярдов кружев. А через час я буду готова послушать ваше чтение и не забудьте перед этим вывести Апельсина и Лимона.

Сара Слоупер была слишком хорошей портнихой, чтобы позволить мне сделать хоть стежок в ее произведении портновского искусства. Платье лежало на столе — бледно-голубой шифон и пятьдесят ярдов небесно-голубых кружев.

Теодосия пришла на примерку. Я помогла надеть платье, которое ей очень шло. Она будет в нем красавица, подумала я с завистью. Я уже видела ее кружащейся по залу в объятиях Тибальта.

— Нравится, Джудит? — спросила она.

— Тебе к лицу этот цвет.

— Я так люблю танцевать, — сказала она и закружилась по комнате.

Я почувствовала, словно мы снова стали детьми в классной комнате. Я подошла к ней и поклонилась.

— Мисс Бодреан, позволите ли вы мне иметь удовольствие пригласить вас на танец?

Она сделала глубокий реверанс. Мы обнялись и закружились по комнате, а Сара с улыбкой наблюдала за нами.

— Вы сегодня восхитительно выглядите, мисс Бодреан.

— Благодарю вас, сэр.

— Как великодушно с вашей стороны благодарить меня за то, чем наградила вас природа.

— Ну, Джудит, ты совсем не изменилась. Как жаль, что…

Сара вскочила со стула и почтительно поклонилась: в дверях стоял сэр Ральф и наблюдал за нашим танцем.

Мы сразу же остановились. Я подумала, что он скажет, увидев, как компаньонка фамильярно танцует с его дочерью.

Но он явно не рассердился.

— Довольно грациозно, правда Сара? — спросил он.

— Да, сэр, безусловно, — заикаясь, промолвила Сара.

— Значит, это твое бальное платье?

— Да, папа.

— А у мисс Осмонд есть бальное платье?

— Нет.

— А почему нет?

— Потому что человеку моего положения не часто требуются бальные платья.

Я заметила знакомое подрагивание подбородка.

— Ну конечно, вы же теперь компаньонка. Я слышал о вас от леди Бодреан.

— В таком случае, боюсь, вы слышали обо мне мало хорошего.

Не знаю, почему я заговорила с ним таким образом. Просто не смогла сдержаться, хотя понимала, что мои слова звучат дерзко, ведь я служу в их доме, к тому же меня могут легко уволить.

— Очень мало, — заверил он меня, тряся головой. — Фактически ничего.

— Я боялась этого.

— Неужели? Вот так перемена. У меня сложилось о вас впечатление как о бесстрашной юной леди. — Его лохматые брови сошлись на переносице. — Я совсем вас не вижу. Где вы пропадаете?

— Я не вращаюсь в ваших кругах, сэр, — ответила я, почувствовав, что он совершенно не сердится на меня, а мои дерзкие слова его забавляют.

— Я начинаю сожалеть об этом.

— Папа, тебе нравится мое платье? — спросила Теодосия.

— Очень милое, голубенькое, да?

— Да, папа.

Он обернулся ко мне.

— А если бы у вас было бальное платье, какой цвет вы бы выбрали?

— Она выбрала бы зеленый, папа, — ответила за меня Теодосия. — Это любимый цвет Джудит.

— Но зеленый считается несчастливым цветом, — ответил сэр Ральф. — Или так думали только в дни моей молодости? Мы говорили: зеленое в понедельник, черное в пятницу. Но уверен, что мисс Осмонд не суеверна.

— В отношении цвета — нет, — ответила я. — Хотя в чем-то и суеверна.

— Не годится считать себя невезучей, — сказал он. — Иначе на самом деле перестанет везти.

Он вышел, подрагивая подбородком.

Теодосия взглянула на меня, удивленно подняв брови.

— Зачем сюда заходил папа?

— Ты должна больше знать о его привычках, чем я.

— Видимо, он волнуется о бале… Джудит, миссис Грей говорит, что ты прочитала несколько книг, написанных сэром Эдвардом Трэверсом. Значит, теперь ты много знаешь об археологии.

— Достаточно, чтобы понять, насколько я невежественна. У нас обеих поверхностные знания, правда? Их мы получили от Эвана Каллума.