Тэми Хоуг - Темная лошадка

Я подошла к двери и позвонила, надеясь, что среди дня никого дома нет. На сегодня я уже выполнила свою норму по общению с людьми и предпочла бы самостоятельно, без чьей-либо помощи, проникнуть в жилой гараж.

– Я у выхода в сад! – крикнул из-за угла скрипучий, словно проржавевший, голос.

Я обошла гараж. С тропинки в заросли нестриженой травы брызнули из-под ног маленькие коричневые ящерки-гекконы. За домом оказался непременный бассейн. В сетке от насекомых, натянутой над внутренним двориком, зияло несколько прорех, точно после удара гигантской когтистой лапы. Распахнутая настежь дверь покачивалась на сломанных петлях.

Возраст и фигура женщины, стоявшей на пороге, вряд ли внушила бы кому-либо желание увидеть ее в купальнике-бикини. Но именно такой купальник на ней и был. Складки дряблой кожи висели на согбенном теле, как наполовину сдутые кожаные мячи.

– Чем могу служить, детка? – спросила она.

Нью-йоркский выговор, широкополая шляпа и огромные солнечные очки а-ля Жаклин Кеннеди. Лет ей было под семьдесят, и шестьдесят восемь из них она определенно провела под солнцем. Кожа у нее была коричневой и пятнистой, как у ящериц, снующих по двору. Она курила сигарету и держала на поводках двух чудовищно жирных рыжих котов. При виде ее я ненадолго утратила дар речи.

– Ищу свою племянницу, – выговорила я наконец. – Эрин Сибрайт. Она ведь здесь живет?

Дама кивнула, бросила на землю окурок и затоптала его обутой в прозрачный шлепанец ногой.

– Эрин. Такая миленькая. Солнце мое, я ее уже дня два не видела.

– Да? И ее родные тоже. Мы уже начинаем волноваться.

Дама беспечно махнула рукой.

– Не стоит. Она, должно быть, у своего парня.

– У парня? Мы и не знали, что у нее есть парень.

– Вот новость! – язвительно откликнулась старуха. – Девочка, которая ничего не рассказывает родным. Впрочем, мне кажется, они скоро разбегутся. Я слышала, как они ругались во дворе как-то ночью.

– Когда именно?

– На прошлой неделе. Не помню. В четверг, а может, в пятницу. – Она пожала плечами. – Я ведь на пенсии. Что мне считать дни? Они все одинаковые. Помню только, что наутро вывела моих деток погулять, а кто-то расцарапал ключом весь бок автомобиля Эрин. Вообще-то у меня есть калитка, чтобы во двор не лазил кто попало, вот только мой лентяй сын все не соберется зайти починить ее. Мог бы побеспокоиться, вдруг меня изнасилуют и убьют. Думает, все ему достанется.

Хихикнув, она любовно взглянула на своих рыжих котов, которые весили, наверное, килограммов по двенадцать.

– А вы бы не позволили мне заглянуть к ней в комнату? – вкрадчиво спросила я. – Может, я хоть пойму, куда она уехала. Ее мать места себе не находит.

– Разумеется, – пожала плечами хозяйка. – Почему ж нет? Вы ей не чужая.

Всем бы нам таких квартирных хозяек! Неприкосновенность жилища? Какая еще такая неприкосновенность?

Она привязала котов к ручке разбитой сетчатой двери и направилась к фасаду гаража. Передняя стенка с заложенными старыми воротами была обшита вагонкой, и здесь теперь были две двери и два окна.

– Когда строили домик для гостей, я попросила сделать здесь две квартирки с отдельными входами, – пояснила женщина. – Ванная одна. Если сдавать, так получается выгоднее. Почти отдельное жилье. Семьсот пятьдесят в месяц.

Семьсот пятьдесят долларов в месяц за то, чтобы жить в гараже и пользоваться одной ванной неизвестно с кем…

– Кстати, меня зовут Ева, – прибавила она, поднимая темные очки на лоб. – Ева Розен.

– Эллен Стюарт.

– По фамилии и не скажешь, что вы с Эрин родня, – подмигнув, заметила Ева, открывая мне дверь в комнату.

– Это фамилия мужа.

Квартирка состояла из одной комнаты с тусклым линолеумом на полу. В один угол втиснулась малогабаритная кухонька: маленькая раковина, полная грязной посуды, по которой ползали полчища муравьев, двухконфорочная плитка, микроволновая печь, мини-холодильник. В глубине комнаты пряталась неубранная кровать. Других признаков того, что здесь кто-то живет, не было. Ни одежды, ни обуви, никаких личных мелочей.

– Похоже, она выехала, – сказала я. – Вы не видели, она не укладывала вещи в машину?

Ева вдруг резко обернулась ко мне, открыв рот. Сигарета прилипла к нижней губе и раскачивалась, грозя упасть.

– Нет! Про выезд мне никто ни слова не говорил. Да еще посуду грязную оставила! Селишь людей в приличные условия, а они с тобой вот как!

– А за последние несколько дней никто еще сюда не наведывался?

– Нет. Только та, другая. Толстушка.

– Джилл Морон? – догадалась я.

– Ну да. Противная она какая-то. Глазки эти маленькие… Я бы на такую моих деток ни за что не оставила.

– Она живет во второй комнате?

– Кто-то должен будет мне за это ответить, – пробормотала Ева. – Договаривались на сезон. Пусть деньги платят.

– А кто платит за квартиру?

– Чеки всегда привозит Пэрис. Очень хорошая девочка. Поверить не могу, чтобы она такое допустила.

Сердито пыхнув сигаретой, Ева шагнула к раковине и включила воду. В кране зашипело. Потом наконец потекла рыжая от ржавчины струйка.

– Не могут же люди выехать вот так, среди ночи, и думать, что платить не надо! Мой никчемный сынок одним хорош: он судебный исполнитель. Он всех знает.

Ева открыла дверь, и я следом за нею прошла через общую ванную на вторую половину гаража, которую занимала Джилл Морон. На полу кучей валялись мокрые полотенца, стенки душевой кабины пестрели рыжими пятнами ржавчины и черными – плесени.

– Эта еще здесь, – буркнула Ева. – Свинюшка. Поглядите, что она тут развела.

Впечатление было такое, будто в комнате только что закончился обыск, но, скорее всего, у девушки просто такая манера вести хозяйство. Повсюду глянцевые журналы и разбросанная одежда. На кофейном столике – пепельница с горой окурков. Я заметила на полу номер «Сайдлайнз», открытый на моей фотографии, и поспешно задвинула его ногой под диван.

– А в воскресенье вы дома были, миссис Розен?

– Мисс. Да, весь день.

– А вечером?

– По вечерам в воскресенье я хожу в тайский ресторанчик с моим другом Сидом. Я взяла карри из курицы. Такое острое! Потом несколько дней изжогой мучилась.

– А во сколько вернулись?

– А вот это не ваше дело!

– Мисс Розен, прошу вас, это может быть очень важно. Эрин пропала.

Она еще немного поломалась, затем склонила голову набок и повела плечиком.

– Сид – особенный друг, если вы меня понимаете. Домой я вернулась только в понедельник. Около полудня.

Значит, у Эрин было полно времени, чтобы собрать вещи – или чтобы кто-нибудь сделал это за нее.